Потерявший веру

Картер И. С.

Держась пригнувшись, я направляюсь к дверному проёму первой комнаты и обнаруживаю её пустой. Место, где спала Лили, следующее. Дверь широко открыта и из неё не исходит ни звука.

— Лили, — быстро и сбивчиво произношу я, — Лили, слышишь меня?

Тишина.

Я вытаскиваю ещё один пистолет из-за пояса и с оружием в каждой руке кручусь и стремительно забегаю в комнату Лили.

Кровать в беспорядке, железное основание кровати набекрень, но комната пуста. Чистые занавески раздувает ветерок, аромат горящего дерева становится ещё сильнее, когда я добираюсь до них. Дергаю и срываю, отбрасывая в сторону ткань, и обнаруживаю

разбитое стекло, но нет ни одного осколка на полу в моих ногах, что означает, что его разбили изнутри.

И бессомнения, трава под окном покрыта разбитым стеклом, которое искрится как алмазы под ранним утренним солнцем.

Эта комната расположена на другой стороне дома и выходит на открытое поле, но я по-прежнему вижу дальний угол старого сарая или того, что от него осталось. Огонь облизывает небо, когда обрушившиеся здание горит как костёр.

Шины визжат откуда-то из передней части собственности, и я быстро оцениваю последствия падения на землю подо мной. Я могу это сделать, если воспользуюсь выступом в качестве точки опоры на полпути, но я не смогу удержать оружие в руках, пока буду делать это. Это оставит меня уязвимым и незащищенным. Быстрый осмотр области не указывает на присутствие в засаде кого-либо, так что я принимаю решение: засунув оба своих пистолета за пояс за спиной, я залезаю на подоконник, перед тем как смогу опустить себя на выступ. Секундой позже я на земле, моя ладонь неловко приземляется на один из особо острых кусков стекла, прокалывающий мою ладонь. Вытащив его, я подавляю боль и отбрасываю противный кусок, перед тем как ещё раз сжимаю пистолеты в каждой из своих рук.

Громкий свободный смех разносится в воздухе. Это не грубый рёв убивающего мужчины, а практически музыкальный звук и определенно женский.

С оружием на изготовку — рукоятка одного из пистолетов скользит в моей ладони из-за крови — я достигаю угла дома и осторожно выглядываю из-за него.

Машина уезжает прочь, двигатель ревёт, она продирается через столб пыли, оставленной впереди идущей машины.

Это второй автомобиль, и он притягивает всё моё внимание — поскольку Лили внутри.

Она не связана и её рот не заткнут, и она ни коим образом никак не ограничена. К её горлу ни приставлен нож и нет пистолета у её головы. Нет, она сидит на переднем сиденье, её щеки окрашены в розовый цвет от восторга, радости и возбуждения, на её лице сияет широкая и беззаботная улыбка, растягивающая её губы, когда она откидывает голову назад и ещё раз смеётся. Она смеётся, а человек, управляющий машиной, убирает одну руку с руля и хватает её за шею, притянув к себе, чтобы украсть поцелуй. Он агрессивен, но не нежеланный. Она относится к объятию как цветок, поворачивающийся к солнцу.

И когда они отрываются друг от друга, он продолжает стремительно гнать автомобиль вниз по ухабистой дороге, и я могу рассмотреть мужчину, управляющего автомобилем, — и это Саша Фёдоров.

Лили увозит тот, кто удерживал её в рабстве месяцами. Нет — увозит не то слово. Она добровольно уезжает, и понимание этого заставляет мой мозг кружиться.

А не играла ли с нами эта сломанная слабая девушка, нуждающаяся в нашей помощи, чтобы сбежать от этого монстра?

Бл*дь. Я надеюсь, что чертовски ошибаюсь относительно Лили, поскольку, если это не так, то Люк живьем сдерёт с неё кожу.

Дерьмо. Люк.

Сегодня они отправились покончить с Фёдоровым, только вот он опять на шаг впереди, и Коул, Грим и Люк направляются прямиком в другую ловушку, а у меня нет никакой возможности предупредить их.

Если только…

Я бегу обратно в дом, дым по-прежнему густой и удушающий, но мне нужен мой планшет.

Он там, где я его и оставил, — на столешнице кухни, так что я хватаю его, бутылку воды, которая скатилась на пол, и бегу через чёрный ход на свежий воздух.

Есть только один человек, который может добраться до них.

Сестра Лили.

Жена Коула.

Фейт Хантер, урождённая Крэйвен.

Глава восемнадцатая

Лили

Он приехал за мной.

Как и обещал.

«Лили. Это плохо. Он плохой. Он станет твоим концом. Не надевай красное платье. Не надевай красное платье».

— Заткнись, мама, — шиплю я, шлепая себя по голове, веля этому непрерывному голосу, на хрен, заткнуться. — Я устала от твоего дерьма! Саша распотрошил тебя от шеи до живота, но ты по-прежнему не можешь позволить мне жить своей жизнью, вечно ругая меня! Ты всегда пытаешься заставить меня принимать эти бл*дские таблетки, превращающие меня в зомби.

Я шагаю в ванную, решая заглушить её голос горячим душем и бормочу:

— Ему следовало отрезать твой грёбаный язык.

Я раздеваюсь догола, мои руки дотрагиваются до моих тощих рёбер, торчащих из моей кожи. На этот раз Саша оставил меня слишком на долго. Я понимаю почему, знаю, что ему была необходима приманка для братьев Хантер, но всё же он мог велеть тем ублюдкам кормить меня больше, чем раз в неделю.

Я не возражаю против траха. Я могу с этим справится. Я даже наслаждаюсь побоями. А иногда я сопротивлялась. Это были лучшие времена. Я обожала добиваться того, чтобы другие истекали кровью.

Убийство Ивана было моим излюбленным действом. Я знала, что Джеймс и Люк там, намного раньше, чем Иван забрёл в эту комнату с его крошечным членом наизготовку. Саша подстроил ловушку для крыс, направляя их всю дорогу, пока они не оказались точно в том месте, где он и хотел. Он играл с ними, завлекая в свой лабиринт.

Так что они даже понятия об этом не имели.

«Идиоты».

Люк Хантер утопает в своей власти. Он возомнил, что как глава «Багряного креста» он неприкасаемый. Единственная причина, почему я не убила его тем пистолетом, — Саша запретил. Но я собираюсь увидеть, как человек, который убил моего отца, — умрёт.

Люк сыграет в одном из фильмов Саши. Роли второго плана исполнят его братья — Коул Хантер и тот, кто называет себя Гримом. Все они приложили руку к кончине моего отца. Все они дорого поплатятся за это.

А я буду режиссёром. Саша обещал мне это, он говорил, что я рождена для этого.

Ублюдки, пахнущие смертью, так и не поймут, что их собственная смерть надвигается, пока не станет слишком поздно.

Останется только Фейт… моя давно потерянная сестра.

Я хотела, чтобы она стала очевидицей смерти каждого близкого ей человека. Я хотела видеть её лицо, когда свет постепенно угаснет в глазах её мужа.