Потерявший веру

Картер И. С.

Я вижу с высокой чёткостью, как водитель вылетает через лобовое стекло при следующем вращении нашего стремительно разрушающегося транспортного средства, подушки безопасности плохо справляются при такой серьёзной аварии. Он оставил после себя половину руки. Наш автомобиль стал словно животным, что выплюнул что-то горькое. Конечность застряла в искорёженной металлической раме и зубчатом стекле. Обрубок руки бессильно покачивается, пока мы ещё раз совершаем сальто, и земля пытается встретиться с моей головой теперь через согнутое и сломанное боковое окно.

Автомобильный

гудок непрерывно ревёт, и что-то в двигателе шипит, в то время как мы приближаемся к мучительной остановке. Моя голова одурманена и дезориентирована, пока я критически оцениваю в уме свои повреждения. Я застрял между передним сиденьем и выемкой для ног. Автомобиль останавливается на боку. Тем боком, где когда-то сидел Джеймс, справа от меня. Только Джеймс пропал. Я — единственный, кто остался внутри останков искривленного металла, двигатель всё ещё продолжает работать, шум автомобильного гудка оглушающий. За разбитыми окнами, у меня над головой солнечное синее небо и сухая трава с грязью подо мной. Давно исчезнувший аромат фиалок, заменило сильное зловоние бензина.

Мой мозг наконец-то включается, и я понимаю, что должен выбираться отсюда. Моя рука в первую очередь летит к кобуре с Walther, а затем к Beretta за моим ремнём. Второе оружие пропало, вероятно его отбросило куда-то за пределы автомобиля в ходе нашего стремительного падения туда, где бы мы теперь не находились, но моя испытанная «Красотка Полли-убийца» — именно там, где ей и следует быть — в целости и сохранности засунута в мою наплечную кобуру.

— Люк. Люк, ты в порядке? Можешь вылезти?

Я неловко маневрирую и смотрю наверх, чтобы лицезреть измазанное в грязи и крови лицо Джеймса, смотрящего на меня сверху через дыру, которая мгновение назад была окном, через которое я наблюдал проносящуюся мимо сельскую местность Венгрии. Теперь оно в половину меньше, раздавленная и искривлённая крыша сделала отверстие слишком маленьким для меня, чтобы даже попытаться вылезти наружу.

— Я цел и невредим… — мои глаза устремляются к оторванной руке водителя, всё ещё пойманной в ловушку металла, которое когда-то было ветровым стеклом, — …в отличие от твоего водителя. Он оставил после себя подарок.

— Брант не причастен к этому, — говорит он с выражением печали и вины во взгляде. — Но я слышу крики и выстрелы с вершины хребта, так что мы должны выбираться отсюда. Где твоё оружие?

— Я потерял одно, но у меня по-прежнему PPK, по крайней мере, пока ты не сможешь добраться до моей спортивной сумки. Она в багажнике.

Джеймс скатывается по крыше автомобиля, и его лицо исчезает из моего поля зрения. Я слышу его шаги, когда он держит свой путь к задней части автомобиля, прежде чем они затихают, и всё, что я могу слышать сейчас, — заикающийся двигатель.

— Без вариантов, что я смогу открыть багажник снаружи, — выкрикивает Джеймс теперь уже со стороны капота автомобиля,

где он приподнимает себя на раздавленный капот. Рука Бранта — первая вещь, которую он видит, но он отмахивается от этого зрелища, как будто оторванные конечности — предстают перед ним ежедневно.

«Его это не трогает. Хорошо».

— Если бы у нас было больше времени, я бы попросил тебя попробовать добраться до оружия через заднее сиденье, но стрельба раздаётся в лучшем случае периодически, и я не знаю, кто, в конце концов, победит и спустится по склону, чтобы искать нас, — он шмыгает носом, и его лицо очень серьёзно. — Плюс, эта штука может взорваться, Люк. Сейчас самое время выбираться.

Выбраться из-за переднего сиденья — самый лёгкий отрезок, но добраться до полностью, нахрен, уничтоженного лобового стекла — большое испытание. Джеймс снимает свой лёгкий пиджак и оборачивает его вокруг кулака, чтобы выбить несколько больших осколков стекла, которые как острые зубы хищника преграждают мой единственный выход. Как только об основных препятствиях позаботились, он раскладывает свой жакет на искорёженное отверстие и пытается помочь вытащить меня наружу. Лёжа брюхом на остром металле и стекле, Джеймс хватает меня за руки и тащит. Боль врезается в мой живот, и я ругаюсь.

— Твою мать. Отпусти, — чем сильнее он тянет, тем больше инородных тел врезается в мою плоть. — Я за что-то зацепился, — я обнаруживаю безопасное место, чтобы зацепиться руками, и подтягиваю свой вес до середины. Отталкиваясь одной рукой, я использую другую, чтобы ещё раз поднять моё туловище, и оно приподнимается, покрытое свежей кровью.

— Дерьмо. Насколько все плохо? — спрашиваю я, как только мы слышим, как всякий мусор катиться вниз по склону в нашу сторону. Скорей всего, это сдвинутые с места камни, гравий и грязь, летящие вниз в то время, когда люди прокладывают свой путь к месту нашей аварии.

— Они пока нас не видят, но скоро будут здесь. Ты должен выбираться, — складывается впечатление, что Джеймса накрывает настоящая паника. Я никогда не видел этого человека никаким другим, кроме как невозмутимым перед лицом опасности, но нехватка оружия и моё сомнительное положение — застали его врасплох.

Неуклюжими движениями, я достаю оружие из кобуры и передаю через отверстие Джеймсу.

— На, возьми. Прикрой меня.

Джеймс не колеблется — оружие взведено, заряжено и нацелено на крутой склон через секунду.

Ещё больше камней катится к деревьям через подлесок прямо к нам.

— Люк, — предупреждает Джеймс, его тон как сталь. — Ты должен, на хер, выбраться оттуда или…

— Ты собираешься оставить меня, Купер? Теперь, когда у тебя мой пистолет — это будет самой разумной вещью.

Его глаза быстро вспыхивают в моём направлении, прежде чем он вновь возвращает свой пристальный взгляд в сторону возвышения.

— Не искушай меня, Хантер. Просто выбирайся, бл*дь, оттуда.

Мне не надо повторять дважды.