Потерявшиеся в мирах
Шрифт:
— Ещё один лиходей?! — взвился было колдун, но вдруг передумал и объявил: — Кто сомневается, что боги могут наказать наглецов?! Они могут их поразить молниеносно и неотразимо! Но они хотят, чтобы все знали о том, что грозит отступникам веры! А чтобы никто не смел усомниться в полном могуществе их, я призову Укубу — и она сама укажет преступников! — и он, обернувшись к арке, громким речитативом стал выкрикивать непонятные заклинания.
Народ на площади пришёл в смятение, ожидая страшного явления. Кто-то стал проталкиваться поближе к
— А в чём их вина?! Что они сделали?! Кто доказал, что они виновны?! — среди восклицаний ужаса, недоумения и испуга, слышались отчаянные вопросы купца, но никто не слушал его.
Зеленоватый шар между двумя колоннами начал светиться. Толпа затихла, словно скованная холодом страшного ожидания.
— Ася, нам надо прятаться! — воскликнул Глеб, убедившись, что и эти «пришельцы» совершенно единодушны с колдуном. — Укуба сейчас появится!
Однако никто не ответил ему.
— Ася! — обернулся он.
В каморке, кроме него, не было никого. Девочка исчезла. Глеб высунулся в окно, думая увидеть Асю внизу, — и оцепенел от неожиданности.
Ася, в своём светлом платье, с непокрытыми белокурыми волосами, пробиралась среди чёрных фигур горожан прямо в лапы Эшу. Собственно, она уже подошла к арке богов, и теперь огибала её, а колдун не видел её лишь потому, что впился глазами в шар. Вот слабое свечение вышло из шара, и в ответ вся площадь упала ниц. Онемев, Глеб смотрел, как тоненькая девичья фигурка, видимая теперь отовсюду, взбежала по ступенькам на каменное возвышение и взмахнула рукой, сжимавшей какой-то блестящий предмет.
— Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа! — серебряным всплеском взметнулся над площадью звонкий девичий голос.
Серебряные брызги воды взлетели в воздух — сверху вниз, слева направо, — и упали на шар, на рогатые колонны, на древний камень помоста… Вся площадь вздохнула, как один человек. И сейчас же метнулся и исчез потусторонний свет, и лопнул хрустальный шар, и порвались железные цепи, и, треснув, на десятки мелких камней рассыпались колонны…
Среди полной ошеломлённой тишины на помосте теперь возвышались только стройная светловолосая девочка в светло-синем платье да остолбеневший колдун.
— Дева сильнее Укубы! — разнёсся над площадью потрясённый голос верного Горкуна.
— Хватайте её!!! — опомнился Эш, — Она — преступница!
Однако никто не двинулся с места, как, впрочем, и он сам. Ася, вытянувшись, как струна, стояла на краю возвышения и прижимала к груди фляжку с крещенской водой.
— Дева сильнее Укубы! — окрепшим голосом снова гаркнул Горкун. — Нельзя её обижать!
Жители Гиблой пади неуверенно смотрели на незнакомую деву и посрамлённого чародея.
— Боги нас покарают, если мы её не убьём! Бейте колдунью! — проревел побагровевший Эш.
Люди на площади заволновались. Глеб, придя, наконец, в себя, бросился Асе на помощь. А она, дрожа под злобными взглядами Эша и людей из сбитой с толку толпы, звонко сказала:
— Мы
Площадь взревела.
— Это правда! — закричал, взбегая к ней на возвышение, Глеб. — Я тоже видел! — но голос его утонул в криках толпы.
— Стража!!! — завизжал Эш. — Свяжите девчонку! Заткните ей рот!
Пятеро огромных охранников сейчас же вскочили на камень и схватили Асю и Глеба: ведь Эш был фактическим правителем княжества, а тому, кто выполняет служебный долг, рассуждать не положено.
«Всё пропало! — подумал Глеб. — Против людей не поможет её молитва!»
— Увести! — пролаял Эш, и стражники потащили пленников вниз.
Но в этот момент над площадью оглушительным взрывом затрубили фанфары. Ворота замка раскрылись настежь, и потрясённые горожане увидели, как выходит из них во главе многочисленной свиты их седовласый, как всегда одетый в глубокий траур князь. Рядом с ним, изо всех сил стараясь не забегать вперёд, нетерпеливо и радостно шёл Сергей.
Глава 16. Суд
Все застыли, глядя на это неожиданное шествие. Даже стражники перестали стискивать руки Глебу и Асе, а просто бдительным караулом встали у них за спиной. Князь торжественно дошёл до помоста и с помощью двух приближённых поднялся по ступеням наверх. И с изумлением воззрился на груду камней на месте, где раньше возвышались колонны.
— Что это значит? — спросил он Эша. — Что здесь произошло?!
— Это колдунья! — мгновенно отреагировал тот. — Она обманом проникла в город и уже не раз оскорбила богов! Их гнев неминуем, если мы не казним её и всех, кто ей помогал! — и он впился пронзительным, поистине страшным взглядом в Асю и вставших возле неё Сергея и Глеба.
— Эти дети — преступники? — Мелхидор подчёркнуто удивлённо поднял седые брови. — В чём же ты обвиняешь их, жрец? — и он опустился в подставленное ему высокое кресло, давая понять, кто здесь властелин и судья.
— Она у всех на глазах разрушила арку богов! — театрально потрясая руками, закричал колдун. — Эти двое тайком проникли в замок и шпионили там!
— Мои друзья приходили в замок ко мне! — торопливо прервал его Глеб. — Это мои гости! А арка рассыпалась сама! Девочка не притронулась к ней!
— Вот! — Эш воздвиг руку в светлеющее небо. — Вот доказательство того, что она колдунья! Ей не понадобилось притрагиваться к колоннам, чтобы разрушить их! Смерть! — и он требовательно оглядел притихшую площадь, явно ожидая, что народ повторит за ним чудовищный приговор.
Но люди молчали. И в полной тишине снова раздался голос Горкуна:
— Дева сильнее Укубы! Выслушайте её!
— Это он! — крикнула Зита, выскочив из-за спин придворных на подмогу мужу. — Хватайте его: это он привёл в город злодеев!