Потеряв себя
Шрифт:
— Не знал, что ты куришь. — сказал Оливьер.
— Это мой первый раз. — ответил Уфир.
— Почему ты решил попробовать?
— Это… это сложно объяснить. — Уфир отвернулся, пытаясь скрыть свою неуверенность за завесой дыма. — Я просто… чувствовал, что нужно что-то сделать, чтобы справиться с этой болью. Думал это поможет ослабить боль внутри меня.
Оливьер кивнул, словно понимая.
— Иногда люди обращаются к различным способам, чтобы справиться с потрясениями, которые им приходится
Уфир взглянул на свою дрожащую руку и понял, что Оливьер прав. Но в этот момент, он просто нуждался в чем-то, что поможет ему пережить утрату Парки, хотя бы на мгновение.
Уфир медленно докурил свою первую сигарету до конца, позволяя каждому вдоху заполнять его легкие горечью и тяжестью потери. Когда последний табак догорел, он медленно снял свой мешочек и взял в руки его ткань, которая стала ему так близка. С сильным чувством тяжести в сердце, он медленно опустил мешочек на могилу.
Этот жест был не просто прощание с другом, но и символом того, что Парки всегда будет с ним, даже если только в его памяти и в его сердце.
Затем они направились к карете, стоявшей неподалеку. Оливьер помог Уфиру сесть, а затем сам занял место рядом с ним. Карета медленно тронулась с места, направляясь обратно к замку Молоха.
Во время пути Уфир обратил внимание, что город, в котором произошла кровопролитная битва, больше не окутан аурой тьмы. Видимо, влияние демона было полностью истреблено.
Уфир сидел молча, погруженный в свои мысли. В его глазах отражалась решимость, смешанная с нетерпением. Наступило время выполнения последней части его сделки с Молохом, и он готов был встретиться с ним лицом к лицу.
Спустя долгий путь карета медленно подъехала к огромным воротам замка Молоха, скрипя на петлях. Широкие двери открылись перед ними, раскрывая путь внутрь грозного замка.
Уфир, сопровождаемый Оливьером, вышел из кареты и направился к главному входу. Он шагал с уверенностью, его сердце билось сильнее, когда он шел по длинным коридорам к залу Молоха.
При входе в зал Уфир остановился. Перед ним, на троне, вновь сидел Молох, который словно знал, что Уфир точно вернётся за ответами и своей частью сделки.
— Рад тебя снова видеть живым, Уфир.
— И я рад, господин Молох.
— Ты решился на убийство?
— Для меня не было другого исхода. Я не стану жалеть столь мерзкое отродье, что не способно увидеть свою ничтожность.
— Я не осуждаю твой выбор. А теперь перейдём к обещанному. Ты хотел задать мне вопросы, и я готов уделить тебе столько времени, сколько тебе требуется.
— Заслуживаю ли я такую силу?
— Встречный вопрос. Плохо ли иметь такую силу?
—
— Нельзя, потому что судьба это человеческая попытка объяснить их страдания. Судьбы никогда не существовало, всё зависит лишь от самого человека.
— Что такое добро и зло, и как понять, что является правильным выбором?
— Добра не бывает без зла, как и наоборот. Даже самый ужасный человек заслуживает прощения, поэтому я и создал чертоги тьмы, чтобы люди могли искупить свои грехи.
— Что произойдет с моей душой после смерти?
— Вечное забвение, если ты не заслужил прощения. В противном случае, как я и говорил ранее, человек переродится.
— Значит жизнь вечна?
— То же самое можно сказать про смерть.
— Какой тогда смысл жизни?
— Каждый решает для себя сам. Хочешь ты раз за разом проживать счастливую жизнь или жизнь полную боли — всё зависит лишь от тебя самого.
— Спасибо за ответы, насчёт нашего договора…
— Прости, Уфир. Я смогу его выполнить лишь на половину. Душа Парки умерла, но заслужила искупления. Он в скором времени сам переродится и проживёт новую жизнь.
— Он забудет меня?
— Его душа теперь навсегда связана с твоей. Душа будет это помнить, но не расскажет об этом ему самому.
— Я надеюсь он проживёт счастливую жизнь и не совершит роковых ошибок.
— Он добр, я сомневаюсь, что он станет плохим человеком, независимо от обстоятельств. Скажи, Уфир, ты готов вернуться наверх?
— Да, я абсолютно уверен в этом.
— И запомни. Никому не рассказывать про меня или чертоги тьмы. Это теперь навеки история, связанная с этим местом, и она не должна вырваться наружу.
— Я обещаю, что никому не расскажу о том, что я пережил здесь. Теперь мне даже кажется, что я часть этого места.
— И последнее. Я отправлю тебя как можно ближе к твоей деревне, но сейчас к нему движется легион демонов. Я отправлю Оливьера остановить их, но избежать кровопролития мы не успеем.
— Неужели у вас нет сил, чтобы остановить легион? Это же мой дом.
— Прости, сейчас у меня не хватит сил на всё это, даже с учетом того, что я отправляю лишь одну душу наверх.
— Одну? А Эстер?
— Мне очень жаль, но она отдала за тебя жизнь.
Уфир внезапно ощутил, как волны ужаса и тревоги захлестнули его, когда осознал, что Эстер исчезла. В его душе зазвучал пустой гул, напоминая о том, что теперь в его теле присутствует лишь одна душа.
Он остался неподвижным, словно оцепенев, пытаясь впитать новую реальность, но чувствовал, как всё в его внутреннем мире кажется разрушенным и опустошенным.
— Она умерла? — сказал Уфир, опустив глаза в глубины холодного пола замка.