Потерять и обрести
Шрифт:
Каролина нырнула в уходящий вверх по склону холма переулочек. Почти сельская глушь, тянувшаяся вдоль Темзы, неожиданно сменилась одним из тех кварталов, что с утра до ночи наполнены аппетитными ароматами, где в каждом доме располагается кабачок, кофейня или винный погребок.
Из трактира вышли двое оживленно разговаривающих мужчин. Ярко освещенные круглые окна отбрасывали на мостовую пестрые узоры. На доске, прикрепленной возле двери, были вывешены названия напитков, из заведения доносился гул голосов. Каролина почувствовала, что мир вновь становится реальным и обретает привычные краски. Лучше всего было бы спросить здесь дорогу.
Привыкнув
– «Кларе»! Мой дорогой Финч! Сколько раз я вам говорил, что, пока у вас нет этого вина, вы никогда не станете первой таверной Лондона.
Каролина, подошедшая к стойке, тут же различила в его английском французский акцент. Вышивка на воротнике и манжетах его сюртука изображала маленькие лилии. Лишь французские пэры имели право так расшивать свою парадную одежду. Однако от ее глаз не укрылись и те места, где нитки вытерлись и потеряли свой блеск.
Хозяин бросил вопросительный взгляд на свою жену, сидевшую за высокой конторкой. Словно не замечая его, она продолжала сидеть, уткнув нос в расходную книгу, и тем не менее мужчина явно понял, что это означало. Он повернулся к французу.
– Месье Альфонс, у меня есть «Кларе», но я вынужден настаивать, чтобы вы сначала заплатили.
Француз не казался оскорбленным. Как близкому человеку, он положил руку на плечо хозяину.
– Что же мне, высоким господам из Адмиралтейства воду из Темзы наливать? Речь идет о славе Англии! А вы сможете сказать: моим вином был скреплен договор. Завтра я все оплачу!
Хозяин освободился из дружеских тисков.
– Я слишком часто верил вам на слово и простил двадцать гиней.
Француз постоял неподвижно, потом отвернулся от стойки. Гвалт среди посетителей стал еще громче. Все заговорили в один голос.
– Значит, он опять сделал бессмертное изобретение! – старался перекричать один другого.
У Каролины было такое ощущение, что насмешка задевает ее лично. Однако человек, над которым все потешались, казалось, никак не реагировал на происходящее вокруг. Высоко подняв голову, обрамленную белой гривой, словно светлым полыхающим огнем, он зашагал к двери. Каролина вытащила из кошелька банкноту и протянула через стойку.
– Пять бутылок «Кларе», – решительно объявила она. – Остаток запишите на кредит месье Альфонсу. И, пожалуйста, поторопитесь!
Он не успел уйти далеко. Под аркой она нагнала своего соотечественника. Каролина действовала чисто импульсивно, купив вино и последовав за ним. А вдруг любое ее слово только еще больше обидит его? Она не придумала ничего другого, кроме как сказать:
– Месье, вот ваше вино.
Каролина говорила по-французски. Она протянула ему корзину с бутылками.
Мужчина испуганно оглянулся, словно лунатик, внезапно разбуженный ото сна. Он показал на корзину.
– Для меня? В самом деле? Я всю свою жизнь отрицал существование фей – и вот вы стоите передо мной. – Он взял из ее рук корзину и с придворной грацией поклонился. – Д'Арлинкур.
– Альфонс Жоффруа Фавр д'Арлинкур? Это был человек, которого она искала. Человек кивнул польщено и смущенно.
– Вы слишком молоды, чтобы что-то знать обо мне…
– Во Франции азбуку все еще изучают по бессмертным
Маркиз д'Арлинкур смотрел в пустоту перед собой.
– Это был короткий триумф. Ваш отец не рассказывал вам об этом? Корабль затонул, взорвался, два рыбака вытащили меня из воды под хохот толпы. А потом пришла революция. Они хотели от меня более усовершенствованную гильотину, а не быстроходные пароходы. Как и многие, я эмигрировал тогда в Англию.
Он молча вел ее за собой. Открылась железная дверь. Перед ними открылся выложенный разноцветными камнями двор, освещенный двумя шандалами, горевшими с внешней стороны на стойках ворот из кованого железа. Напротив ворот, обнесенный с двух сторон каменной стеной, стоял двухэтажный дом, плачевное состояние которого был не в силах скрыть даже полумрак.
Тишина двора вдруг была нарушена шумом приближающихся экипажей.
– Едут, – прошептал д'Арлинкур взволнованным голосом. – Это важный визит! Люди из Адмиралтейства.
Две кареты въехали во двор, и ворота снова закрылись. Кучера в униформах распахнули дверцы, и из кареты вышли два офицера. Маркиз д'Арлинкур подошел к ним. Каролина держалась в тени, пока мужчины приветствовали друг друга. Она даже не успела спросить про Стерна. Д'Арлинкур пошел вперед, указывая дорогу лорду Барту. Когда он потянул за ручку входной двери, над входом, словно зажженные рукой призрака, вспыхнули светильники.
– С такими изобретениями вы могли бы стать богатым человеком.
Маркиз отмахнулся.
– Это богатство я дарю ремесленникам. То, что вы увидите сейчас, принесет славу всей стране.
– Надеюсь, – услышала Каролина голос лорда Барта. – Ради вас и поскольку эти господа, – он показал на трех офицеров, – не давали мне покоя, я отложил на один День свою поездку на скачки в Ньюмаркет.
Маркиз д'Арлинкур открыл одну из дверей, ведущую в коридор. Пока мужчины шли по нему к обитой железом двери в конце, они не столько услышали, сколько почувствовали под ногами тихое гудение, исходившее из подвала дома. Равномерные удары стали громче, когда д'Арлинкур распахнул дверь. Они вошли на сколоченную из грубых досок галерею. Там стояли чертежные столы, верстаки и множество маленьких деревянных моделей кораблей. Однако никто не обращал на них внимания, посетители устремили свои взгляды вниз, на занимавший все подвальное помещение бассейн. Маркиз сделал знак, и Каролина увидела, как какой-то человек, лицо и голова которого были скрыты под неким подобием забрала, поднял в ответ руку. Доносившееся из глубин дома дребезжание стало громче. Только что спокойная водная поверхность ожила, появились волны.
– Мои насосы могут воспроизвести любые волны, – пояснил д'Арлинкур. – Здесь созданы условия, как в открытом море, модели справляются с любым волнением. – Маркиз набросил на плечи плащ и показал на железную лесенку, которая вела к бассейну. – Следуйте за мной, господа, и убедитесь сами.
Каролина осталась на галерее.
Лишь когда гудение смолкло и волны в бассейне улеглись, она опять вернулась к действительности. Где-то из вентиля с шипением выходил пар, в его облаках показались фигуры мужчин с лордом Бартом во главе, тяжело поднимающимся вверх по ступенькам. Его лицо было красным от гнева.