Потерять и найти

Лорин Эмми

Джарид ответил с обиженным видом:

– Ты не доверяешь мне?

– Нет, – отрезала она. – Кроме того, у меня завтра много работы, и я бы хотела пораньше лечь спать.

– Договорились, – со вздохом согласился Джарид. – Что еще?

Лицо Карлы выражало непреклонную решимость.

– Устраиваясь на ночлег, ты будешь снимать две отдельные комнаты... на разных этажах, если возможно.

– Ты очень подозрительна.

– Точно, – ответила Карла, смело встречая упрек в его взгляде.

Джарид опять тяжело вздохнул.

– Отдельные

комнаты. Может, еще что-нибудь? – спросил он, приподнимая черную бровь. – Отдельные столы в ресторане, например?

Карла сделала наивное лицо:

– А ты мог бы?

– Нет.

– Жаль, – она вздохнула точно так же, как он до этого. – Впрочем, я полагаю, даже ты не наберешься наглости соблазнить меня в ресторане при всех.

– Ты так думаешь? – ответил он, и чувственная улыбка, скользнувшая по его губам, отозвалась яркой вспышкой где-то глубоко внутри Карлы. – Если бы я был на твоем месте, милая, я бы не стал так уж сильно рассчитывать на это.

Это было в высшей степени нелепо! Карла знала, что Джарид просто дразнит ее, и тем не менее ощущала сейчас необъяснимую сладостную дрожь от предвкушения чего-то пугающего и в то же время притягивающего ее.

Убеждая себя не выпускать ситуацию из-под контроля, Карла спокойно допила вино. Затем, отвернувшись, ответила Джариду:

– Спасибо за намек. Я постараюсь его запомнить, – добавила она с преувеличенной признательностью. – А теперь я хотела бы поехать домой.

– Но еще рано – чуть больше восьми! – воскликнул Джарид.

Карла помедлила, думая, куда поставить бокал, и посмотрела на него через плечо:

– Ты согласился отвезти меня домой, Джарид, – сказала она с насмешливой улыбкой, – не помнишь?

– Да, но, э-э, разве у тебя нет еще пожеланий и условий?

Она медленно покачала головой: – В данный момент нет. – Она забавлялась видя его очевидные попытки задержать ее. – Но не волнуйся, если я придумаю еще что-нибудь, ты будешь первым, кто узнает об этом.

Джарид перевел взгляд на неубранный стол, располагавшийся в обеденном секторе открытой жилой комнаты.

– Как насчет того, чтобы заняться уборкой? Самодовольная улыбка заиграла на ее губах.

– Оставляю эту работу на тебя, – сказала она, продолжая продвигаться к двери. – У тебя хоть будет чем занять руки... чуть позднее.

– Я могу выдумать множество чертовски более приятных вещей, чтобы занять руки, – проворчал Джарид, выходя с ней из дома.

– Уверена, что можешь, и, даже думаю, уже придумал, – ответила Карла язвительно. – Со своими многочисленными воздыхательницами.

– Думай, что говоришь, солнышко, – прошептал он ей на ухо, усаживая в машину. – Твоя зависть вновь заявляет о себе.

Он был близок к истине, и это рассердило Карлу. Кипя от злости, она подождала, пока Джарид усядется за руль, а затем отплатила несколькими едкими словами:

– Выдаешь

желаемое за действительное? Этот грубиян еще и рассмеялся ей в ответ.

– Я просто это знаю, – сказал он, а затем, успокоившись, пристально посмотрел на нее. – Я могу допустить, что тебя раздражает мой эгоизм! Но вот чего, черт возьми, я не могу понять: почему тебя так трогают твои предшественницы?

– Предшественницы? – воскликнула Карла, возмущенная тем, что он умышленно употребил множественное число. Итак, Джарид сам признался в справедливости сказанного Анной о его репутации среди женщин. В ее воображении рисовалось, как он гладит, ласкает, любит другую женщину – много других женщин!!! Это было невыносимо.

Пытаясь подавить подступающую тошноту от пронзившей ее ревности, она запальчиво воскликнула:

– Сколько тебе нужно женщин?! Джарид крепче обхватил руль:

– Что за дурацкий вопрос к мужчине?

– Честный! – парировала Карла. Поскольку она, казалось, была обречена в этот вечер то попадать впросак, то ставить подножки, Карла снова выпалила в избытке чувств, совершенно не думая, что говорит:

– Учитывая твое откровенное намерение затеять со мной любовную связь, довольно странно, что мое любопытство удивляет тебя!

– Да, удивляет! – резко парировал Джарид. – Послушай, милая, я понимаю, что в наш так называемый просвещенный век всем позволено выставлять напоказ все и вся, но я не поклонник этой философии. У меня нет привычки обсуждать свои любовные дела.

Во внешне спокойном тоне его голоса послышались нотки предупреждения.

– Черт возьми, Карла, мне тридцать пять лет! Конечно, были другие женщины, – сказал он, и его черная бровь вновь резко взлетела вверх, – а ты что, надеялась найти девственника?

– Нет, я не надеялась на девственника! – в ответ огрызнулась Карла. – Я ни на что не надеялась и вообще ничего не искала!

– Тогда о чем речь?

Вопрос больно ударил по нервам, тем более что Карла уже и сама собиралась задать его себе.

– Ни о чем, – вдруг стихнув, пробормотала она. – Ни о чем... твои... э-э, делишки меня не волнуют.

– Вот так бы и давно! – Грубость ответа он смягчил вкрадчиво-ласковым тоном. – К тому же, как я понимаю, право на собственность – палка о двух концах. В его голосе послышалась легкая насмешка.

– Разве ты не заметила, что я тебя не расспрашиваю о твоих прежних возлюбленных?

– Прежних возлюбленных? – Карла чуть не задохнулась от нелепости этой фразы. Хотя, разумеется, Джариду было невдомек, насколько смешна она была. И девушка совсем не собиралась просвещать его на этот счет. – Ты даже не удосужился поинтересоваться возможным существованием теперешнего, – отрезала она.

К ее несказанному удивлению, Джарид, словно громом пораженный, вдруг резко выпрямился на своем сиденье.