Потерянный Ван Гог
Шрифт:
– Аналитика Штайнера – а я эксперт в своей области – не так-то легко заменить.
– И я с большим уважением отношусь к работе, которую вы проделали над приложением Интерпола ID-Art, – сказала Ван Страатен. – Это отличный инструмент в борьбе с преступлениями против культурного наследия.
Смит знал все о загружаемом приложении, которое позволяло подключаться к базе данных Интерпола об украденных произведениях искусства и антикварных предметах и идентифицировать их. Он также знал, что в его разработке принимала участие большая команда, и сам был частью этой команды, но никогда не встречался со Штайнером.
– Я тоже работал над этим, –
– Это одна из причин, по которой вас выбрали для этого задания, – сказала Ван Страатен и поочередно оглядела каждого из сидящих за столом. – Происходящее в этой комнате не должно покидать этих четырех стен, понятно? – Она отдельно обратилась к троим голландским полицейским. – Вы не должны делиться никакой информацией ни со своими коллегами, ни с начальством. – Затем она перевела взгляд на Смита. – Как вы знаете, вы будете внедряться в команду клиента. Его кодовое имя в общении между нами – Торговец. Его обрабатывали нескольких месяцев. Предлагали разные возможности, и все они были отвергнуты, как и ожидалось. Но на эту он клюнет. Ему нужен новый партнер. Это будете… это будешь ты. Если все пойдет по плану. С этого момента ты Келвин Льюис, частный торговец произведениями искусства. Твое свидетельство о рождении как Льюиса зарегистрировано в Северо-Западной мемориальной больнице, Чикаго.
Она вручила ему водительские права, немного потрепанную карточку социального страхования, кредитные карточки, билет Triple A – все документы на новое имя.
– Дата твоего рождения, рост и вес остаются прежними. Другие факты о детстве Льюиса, твоем детстве, семье, образовании и работе – здесь. – Ван Страатен пододвинула к нему папку с бумагами. – Запомни все это.
Затем она изложила суть плана: приманкой для Торговца послужат картины, которые предложит Льюис, а также услуги по продаже картин клиентам в Соединенных Штатах.
– Это то, чем наш вымышленный мистер Льюис занимался в течение многих лет, в рамках, но в основном за рамками закона. Его личность и репутацию подтвердят Торговцу несколько дилеров, с которыми Торговец вел дела. Они были недавно арестованы и сотрудничают с нами, вступив в сделку для смягчения приговоров.
– Кто именно эти «мы»?
– Группа людей, представляющих различные агентства. Этого достаточно. Лучше тебе не знать всего.
– На случай, если дела пойдут наперекосяк, и из меня попытаются вытянуть эти имена?
– Вы слишком много смотрели телевизор, аналитик Смит… Я хотела сказать, что тебе не надо забивать этим голову, есть вещи поважнее. – Она пододвинула к нему другую папку, потолще. – Немного истории – это то, что Льюис должен знать по роду деятельности. В конце есть глоссарий. Заучи его.
– Как я найду этого Торговца?
– Он сам тебя найдет. – И Ван Страатен объяснила, что информация о произведениях искусства, которые якобы продает Льюис, уже заброшена на черный рынок через даркнет.
– Информация зашифрована таким образом, чтобы поняли только люди, которые имеют дело с таким товаром, – вставил технический специалист Яагер. – Вполне вероятно, что еще несколько покупателей вступят в контакт.
– Но пока мы сосредоточимся на Торговце, – произнесла Ван Страатен. – Вполне возможно, что это крупнейший торговец ворованными шедеврами в Европе.
– Если он такой крупный, у него уже должны быть контакты в Штатах, – заметил Смит.
– Так и есть. Многие из которых были недавно
– Это мои личные записи, – пробормотал тот. – Чтобы ничего не за..
Ван Страатен, перебив его, заговорила о недавно найденных произведениях искусства, которые Смит, то есть Льюис, будет предлагать.
– Фотографии отправлены на твой мобильный телефон.
– Зашифрованы, – добавил Яагер. – Только для вашего доступа, когда вам нужно будет показать их Торговцу.
Ван Страатен вручила Смиту одноразовый телефон.
– Только для использования в самых крайних обстоятельствах, – сказала она, затем повторила то, что он уже слышал от агента Интерпола в Нью-Йорке: официальные структуры будут держаться в стороне от этого дела. На этот раз Смит не стал отпускать шуточек. – Полицейский Конер будет следовать за вами повсюду, но не будет вмешиваться, если только вашей жизни не будет угрожать опасность.
– Надеюсь, в чем-нибудь менее заметном, чем этот наряд в цветочек, – пошутил Смит, и Конер задрал подбородок. – Извини, я не над тобой смеялся, просто форма у вас забавная.
– Форма – это символ, – вмешалась Ван Страатен. – Ты в курсе, что ваш дизайнер, Хуго Босс, шил нацистскую форму, используя рабский труд евреев?
– Это не мой дизайнер, – сказал Смит, одергивая свою простенькую рубашку.
– Люди уже не помнят, что Босс был активным членом нацистской партии и что пережившие Холокост люди подавали в суд на его компанию, и все же его компания продолжает процветать. – Она стала дальше рассказывать о военных преступниках и о том, что многие из них спокойно продолжили свой бизнес после войны. – …Переквалифицировавшись из «членов партии» в «сторонников». Перед судом предстали только самые крупные военные преступники, но было так много других, что… – она резко замолчала, как будто сказала что-то лишнее, затем попросила остальных оставить их со Смитом наедине. Недовольство выразил только Штайнер, но и ему пришлось уйти.
– Боюсь, нам не избавиться от мистера Штайнера, – задумчиво произнесла Ван Страатен и, помолчав, продолжила. – Не сомневаюсь, что вы наводили обо мне справки, так что позволь заверить: я действительно работала на Veilinghuis AAG, Амстердамский аукционный дом, а мое нынешнее место работы – аукционный дом в Нижнем Ист-Сайде. Это мои действительные, легальные должности.
– А сейчас?
– А сейчас я здесь. И это все, что тебе нужно знать.
Смит вспомнил сотрудника Интерпола: он, несомненно, говорил о Ван Страатен.
– Вы, конечно, тоже ознакомились с моей биографией, – сказал он. – Нашли что-нибудь интересное?
– Да. – Она припомнила тот факт, что он нарушил должностные обязанности в погоне за неким знаменитым дневником, и что из-за этого его чуть не убили, а потом чуть не уволили. – Тебе нравится рисковать, ты не боишься опасности, и это одна из причин, по которой тебя выбрали для этой работы.
– Вообще-то, я не в восторге от опасности. А ты?
– Я не люблю опасность. Но тоже не боюсь рисковать. Как и ты.