Потерянный рай

Видар Гарм

Но на этот раз в глубине глаз — Брайан это почуял шкурой — у безымянного служителя порядка затаился страх.

— Зачем вам Старая Башня? — наконец разлепил бесцветные губы клерк.

— Я пишу новую книгу, связанную с историей города («С какой стати я должен перед тобой отчитываться?!»)

— Вход в башню посторонним воспрещён!

— Кем воспрещён?

— Старшим архивариусом.

— Алоизом Любеком?

— Да.

— А вы теперь будете ждать пока покойный отменит своё предыдущее распоряжение?

— Меня не интересует кто отменит: покойный или… пока здравствующий.

— Позвоните Анне Вирт.

Клерк метнул на Брайана злобный взгляд, потом покосился на телефон, но трубку не снял.

«Так!» —

Брайан нехорошо усмехнулся и стал прицеливаться к аккуратному дорогому галстуку, болтавшемуся на тощей шее чиновника, словно роскошная сбруя на водовозной кляче.

Клерк почуял неладное и невольно прижал руки к груди, став похожим на кающегося грешника.

Брайан вновь ухмыльнулся, взял со стола бланк пропуска и собственноручно его заполнил.

Клерк всё ещё пребывал в ступоре: глаза его побелели и в уголках губ появилась пена.

«Похоже, у парня начался приступ», — Брайан даже несколько удивился, настолько равнодушно он это воспринял.

Перед тем как покинуть комнату, Брайан придвинул к себе телефон и вызвал патруль СПК.

…гружёная вагонетка…

Вход в Старую Башню охранял человечек, поставленный здесь, видимо, со дня закладки фундамента этого ветхого строения. Он долго и тщательно рассматривал пропуск, потом столь же обстоятельно изучал водительские права Брайана и, наконец, приступил к сличению документов с объектом их предъявившим, который он наверняка видел столь же смутно, что и бумажки.

— Зачем вам башня? Что вы хотите здесь увидеть?

Ну что вам от меня надо?! Неужели нельзя тихо и мирно отпустить грехи этому бренному телу?! Оно так непристойно жалко и беспомощно. Но разум — этот непознанный гигант — так элементарно попадает в ловушку чисто телесных проблем. Боже, как просто и смешно.

…и кровь на стенах…

— У вас это чисто этнографический интерес? — вымученно улыбнулся Брайан.

— Башня — это памятник, охраняемый…

— Вы получили сигнал, что я разнесу его по камешкам?

— Нет, но…

— Так «нет» или всё же «но»?

Охранник неприязненно глянул на Брайана.

— Вам необходимо заверить пропуск в…

«Я думаю мне достаточно протянуть руку и щёлкнуть тебя в нос, сморчок!» — Брайан оскалился и наклонился вперёд.

Сторож инстинктивно отпрянул и, потеряв равновесие, рухнул на пол вместе со стулом.

Брайан перепрыгнул разделявший их барьер и опрометью кинулся к огромной каменной лестнице, спиралью охватывающей нутро башни под внешним толстым слоем кирпича.

На бегу Брайан оглянулся и увидел, как пришедший в себя божий одуванчик, набирает дрожащими пальцами телефонный номер.

Интересно чей?

…и кровь…

Глава 3

— Не паникуйте, Харви!

— Вам хорошо, Берт. Для вас это, по-видимому, очередной эксперимент…

— Вы лучше проследите, чтобы ваши люди не потеряли из виду основных действующих лиц.

— Включая и вас, Берт?

— Это уж как вам будет угодно. Вы уже закончили, Харви? А то у меня и так забот полон рот — сбежал мой ординатор.

— Алло?!

— Исполняющая обязанности старшего архивариуса Анна Вирт слушает. С кем имею честь? Алло? Алло?! Вас не слышно! Перезвоните…

— Он в Старой Башне!!!

— Что ж, этого следовало ожидать.

— Ты что,не понял, он в Башне!!!

— Да не ори ты так, лучше позвони… ну сам знаешь кому.

— А что делать

с ним?

— Без тебя разберёмся.

— Диспетчер патруля СПК слушает.

— Только что в Старую Башню проник человек, у которого явные признаки Приступа!

— Около мерии находится наша машина, через две минуты она будет у вас, но если это опять ложный вызов…

— Клифски у телефона!

— Я рад, что ты на месте, недоношенный! Помнишь Любека?!

— Что вы хотите?!!

— А меня помнишь?

— Но ведь ты же…

— Значит помнишь.

— Да?!

— Он в Башне!

— Что да?! Что да?!

— Нечего горло драть. Я говорил, что надо было раньше решать с этим досадным недоразумением.

— Что значит решать?

— То и значит.

— Ты считаешь, что его надо…

— А ты как считаешь?

…гружёная вагонетка…

Глава 4

В тот момент, когда Брайан ступил на последний пролёт лестницы, что-то произошло со временем. Оно вдруг стало вязким, томительно растянутым, словно густой сахарный сироп, в котором вязнет одинокая бесполезная лодка. Брайан с удивлением разглядывал свою ногу, бесконечно медленно опускавшуюся на следующую ступень. Причём замедление времени почти не распространялось, например, на крысу, успевшую дважды пробежать по ступени туда и обратно пока нога Брайана смогла наконец опуститься на выщербленную поверхность припорошенную серой пылью.

И разум продолжал функционировать в привычном ритме, противоестественному течению времени подчинялось лишь тело.

Закончив один шаг, Брайан оглянулся назад (движение вспять не встретило никакого сопротивления, наоборот, было такое впечатление, что кто-то выталкивает нежелательного гостя из подземелья) и упрямо шагнул вперёд.

Стоп! Давай посмотрим на проблему с другого конца. В итоге какой вопрос нас больше всего волнует? «Кто я?» Или если быть уж совсем точным — к какому пункту из известных классификаций мы можем себя отнести, не впадая в откровенную ересь, то бишь, не натыкаясь на очередной парадокс. «Живое или неживое?» Что там говорят сухие учёные справочники? А теологические? Если те, кто давал эти определения, могут сами ими воспользоваться, то они, воистину, обладают высшим разумом. Формальная логика, антропоморфная, женская… отсутствие какой-либо логики… иная логика, эмпирическая… Спятить можно, если, конечно, точно знаешь, что во-первых, является точкой отсчёта на оси БР (безумие — разум), и во-вторых, так сказать, суммарный набор процессов, именуемых разумом, действительно нам присущ. Ну, а социальный статус, то есть, как соотнести себя с одной из ролевых групп: животное — человек — бог?! А если попытаться при этом выделить в чистом виде категорию разума, тесно переплетённую с первичностью и вторичностью, началом, концом и бесконечностью за которыми кроется пучина Хаоса?!

Как ни парадоксально, наименее противоречивыми являются определения, основанные именно на парадоксе. Возможно потому, что он состоит в гносеологическом родстве с абсурдом — тем самым краеугольным каменем, на котором зиждется отличие нецеленаправленного, природного фактора, от целенаправленного, именуемого разумным. Итак, присутствие абсурда указывает на возможное наличие разума. Если не углубляться в более фундаментальные понятия и сформулированный признак взять за аксиому, то… акт творения, приумножающий количество суммарного абсурда — можно смело принять за свойства разума. Таким образом, мы сформулировали необходимое условие для определения наличия разума, но является ли оно достаточным?!

…и кровь…