Потерянный рай
Шрифт:
– «Сороковая» на связи сер.
– Как наши братья туземцы? Что новенького на валу?
– Никаких признаков беспокойства.
– Великолепно… Томазо! Зашиваетесь? Да не ори ты как бык в сарае… А кому сейчас легко… Нет у меня лишних людей! Нетути. Вышли все… Что, Веселова опять в отключке?… И Геворкян говоришь, откинулся? А, ну доверни камеру… Понятно. «Ромео и Джульета», финальная сцена.
Немедленно прекратить все работы. Через пять минут пришлю двоих. Без них не начинай. Комендант?!
– Я командир.
– Слушай внимательно Бухарин. Снимешь с восточной стены еще двух вахтенных. Сам идешь туда и вместо них садишься за лучеметы.
– Понял командир…
Когда
– Ангелы! Все посмотрели на меня… Я, сказал ВСЕ!!! Андрианов проснитесь, из вашего открытого рта уже вытекло полтонны слюней…
Да не лечите вы меня! Я же знаю, что он умеете спать с открытыми глазами… Итак, прошу внимание господа. К швартовке прибывающего транспортника мы подготовились должным образом. Теперь главное для нас удержать ситуацию под контролем. Не скрою, успех всей операции напрямую зависит от слаженных действий причальной команды и нашего чудо богатыря лейтенанта Кочетыгова. Поэтому предлагаю поддержать его угасающий оптимизм нашими бурными и продолжительными аплодисментами, ибо, сегодня наши жизни по воли случая оказались в его, кое подо что, заточенных руках.
Все, без исключения, рассмеялись и разродились жидкими, нестройными аплодисментами. Сам же Кочетыгов крайне смущенный таким вниманием к своей персоне, неуклюже откланялся в монитор.
– Достаточно! – прервал веселье Константин. – До подлета транспортника осталось полчаса. Де Базиде, примет командование базой, и за десять минут до начала швартовки оповестит личный состав. Кто уже закончил подготовительные работы разрешаю отставить по одному вахтенному и в полглазика подремать на постах. И самое важное, на что бы я хотел обратить ваше драгоценное внимание господа! Уж кто-кто, а я-то знаю вас как облупленных. Вас ведь хлебом не корми, дай только повыпендриваться перед молодежью. А на транспортнике десять против одного, к нам прибудут необстрелянные резервисты. Поэтому категорически запрещаю козырять перед ними своей выслугой и уж тем более профессионализмом. Зазнайство не самый лучший способ добиться взаимоуважение и понимания. Ваша задача окружить их таким вниманием, чтобы даже самый распоследний «интеллигент–ботаник», или в попу идейный «раздолбай-пацифист», отмобилизованные нашим славным Министерство обороны насильно, сразу поняли, что попали в здоровый воинский коллектив, а не в деморализованную и окончательно разложившуюся банду. Особо непонятливым советую вспомнить свои ощущения в тот первый день, когда вы прибыли в отряд. На некоторых из вас тогда, без слез смотреть то, было невозможно. Это сейчас вы все герои… Хотя никто в этом и не сомневается. Однако нам, желаем мы этого или нет, в первое время не только придется нянькаться с новобранцами, но и налаживать вместе с ними нормальный армейский быт. Запомните: других уже не пришлют. Поэтому будем работать с теми, кто есть. Все меня поняли?!
С экранов угрюмо закивали.
– По рабочим местам, – Ярославцев занял более удобное положение в кресле и запросил начальника связи отряда: – Лейтенант де Базиде?
– Да, командир?! – тут же откликнулся француз.
– Волнуешься? – сочувственно поинтересовался капитан.
– Не без этого командир. Тут еще, как назло, компьютер сдох, едва успев просчитать программу. – Посетовал офицер. – Придется осуществлять посадку гостей вручную.
– Утверждается. Допустимая погрешность, после которой на причале возникнет аварийная ситуация?
– Пять секунд.
– Не густо Мишель, но не безнадежно.
– Есть сер. – Де Базиде встал у панели управления космодрома и положил свои ладони на светопланшеты: – Ангелы! Полное радиомолчание. Предупреждаю: дублирование команд, только единожды. Дважды повторяться ни для кого не буду. Кочетыгов готов?
– Да сер.
– Дормидонтов?
– Порядок.
– Шарлота?
– Захват цели устойчивый. Приступаю к наведению в трех плоскостях. Гипноконтакт с пилотом транспортника устойчивый.
– Остальным на постах стоять, к встрече груза и швартовки – ТОВСЬ! С Богом братишки…
Ярославцев непроизвольно восхитился и подумал: «Совсем обрусел наш Шевалье. Если дело и дальше пойдет такими темпами, то Славяне уже через месяц – другой обязательно посвятят его в Браты».
Теперь, оставшись не у дел, он снял нейрошлем, увеличил изображение на весь экран и, шлепая клавиатурой, решил понаблюдать за подчиненными, прощелкивая отсек за отсеком.
А на причале, тем временем, народ спешно заканчивал молебен. Отец Петр, наскоро облаченный в рясу, благословлял отроков на подвиг ратный и обильно кропил их святой водой.
Упакованные в термокостюмы космопехотинцы сперва должны были зафиксировать корабль тросами и только после этого подвести мощные причальные клешни-зажимы, чтобы намертво пришвартовать его в вертикальном положении. Затем как можно быстрее подключить клеммы и запитав базу от энергоустановки звездолета, приступить к перекачке мезонного топлива в емкости запущенного аварийного реактора.
Команде, выполнявшей эту сложную задачу, предстояло действовать сокращенным составом, и если кто-то вдруг не успевал выполнить свою операцию, или допускал ошибку, то исправить ее было уже невозможно.
Максимально заполненный топливом звездолет, при удачном приземлении, через раскрытую крышу купола, с помощью маневренных двигателей, плавно опускался на уровень причала.
Затем, погасив сопла, зависал, в нескольких метрах от пола удерживаемый снизу гравитационной подушкой. Время действия силового поля строго ограничивалось работой аварийного реактора. В случаи же его полной остановки транспортник неизбежно проваливался вниз, и взрывался вследствие детонации всего имеющегося на борту мезона.
Дормидонтов, терпеливо дождавшись окончания обряда и поблагодарив Отца Петра, построил подчиненных перед собой в одну шеренгу для последнего уточнения задачи.
Константин слышал даже через переговорное устройство, как взволнованно хрипят выпускные клапаны на их теплозащитных масках.
Немного выждав Ратибор, вместо заезженных казенных фраз, произнес краткую, зажигательную речь и азартно поднял вверх правую руку. Один из технарей тут же сорвал маску и поднес внушительный, старинный рог к губам.
Печальный и протяжный звук испуганно заметался под куполом базы. Славяне, взревев как стадо мамонтов, обменялись друг с другом объятиями и сыпанули по местам.
Ярославцев едва не обронил умиленную слезу и немного погодя переключился на реакторный отсек.
В тесном и плохо вентилируемом помещении он узрел взволнованного до предела Кочетыгов, который неотрывно пялился на контрольный экран пускового пульта.
Для активации энергетического блока ему оставалось теперь только повернуть ключ и проконтролировать рабочие параметры ожившего реактора. Однако Виталий настолько проникся всей важностью своей судьбоносной миссии что, сам и не заметил, как впал в легкое оцепенение.