Потерянный номер

Зонин Сергей

"О господи! Ты знаешь, что такое эмерджентность?"

"Наличие у системы свойств, не сводимых к сумме её элементов. Грубо говоря, много деревьев - ещё не лес, много солдат - ещё не армия, много клеток - ещё не организм".

"Именно так. Так вот, техника работы с вампирскими встроенными фамильярами позволяет нам - при помощи Проклятия Восстановления - уничтожать и восстанавливать эмерджентность других организмов. Но мы не можем её присвоить! Это как переключение между двумя режимами. Либо фамильяр существует как отдельный организм ВНЕ нашего тела, тогда он сохраняет по крайней мере часть способностей, которые у него были при жизни. Либо он существует, как клеточный раствор, ВНУТРИ тела или

биокармана. Тогда эти клетки работают как часть НАШЕГО организма, и никаких особых способностей фамильяра у них нет. Аптом имплантирует себе и заставляет работать целые органы, или даже системы органов - потому что у него весь организм пластичен. То есть он подстраивает не только импланты под себя, но и себя под импланты. Мы так не можем".

"Да поняли мы, поняли, зачем же так орать, начальник... А на клеточном уровне Кьюбей от земных форм жизни ничем не отличается?"

"Ну вообще-то есть одно ценное свойство. Его клетки не стареют. У них нет ограничения по возрасту".

"То есть если бы мы могли построить всё тело из тушек Инкубаторов..."

"То исчезла бы необходимость в кровопийстве. Я мог бы стать чисто энергетическим вампиром. Тело бы не требовалось больше латать. К сожалению, это невозможно, так как многие специализированные клетки, нужные для тела человека, у него отсутствуют. Нет ни нервных, ни мышечных тканей... Кроме того, есть и недостаток - так как Кьюбей обладает очень слабой волей к жизни, его плоть производит ничтожные количества праны - а значит, наш аппетит к чужой жизненной силе значительно возрос бы".

"Ну а чисто как оружие - эту технику использовать можно?
– не унимается Зекстолл.
– Схватить противника и втянуть его в себя, пусть мы и не получим его способностей?"

"Даже думать не смей. "Логово Звериного Короля" - техника, основанная на использовании Зеркала Души - биокармана, по-вашему. Это очень плохая идея - пускать кого попало в свой внутренний мир, если ты хочешь пожить подольше. Первое, чему я научил Фабро - применять её ТОЛЬКО на животных, и ТОЛЬКО, когда они уже гарантированно мертвы".

"В таком случае вы ошиблись в обоих пунктах", - произносит незнакомый нежный голосок.

– Господин Ваферданос, к вам лорд Имакарум.

– Я знаю. Я жду его. Пусть войдёт.

Ваферданосу совсем не нравилось это место. Слишком много искусственного, слишком мало воздуха и солнечного света. Мало потоков живой энергии, зато земля пропитана старой кровью. Была бы его воля, он бы устроил резиденцию где-нибудь в местных лесах. Благо, лесов здесь хватало - в этом плане регион Россия ему определённо нравился. Вот только подчинённые - и старые, и новые - были совершенно непреклонны. Вор должен сидеть в тюрьме, а правитель - в Кремле. Как бы он там ни назывался - царь, генсек, президент или зоалорд.

Само собой, если бы Мирабилис пожелал войти без приглашения, его бы не задержала ни на миг вся Федеральная служба охраны, не то, что какой-то секретарь. Но среди Священных Командующих было принято относиться с уважением к подчинённым своих братьев. Демонстративно игнорировал эту традицию только Кабрал Хан.

Старейший зоалорд восседал на специально разработанном для него троне. Не потому, что был так надут и чванлив, а потому, что его огромное тело в стандартное кресло помещалось с большим трудом. Он мог бы просто парить в воздухе, или работать стоя - так как он не был человеком, любая поза была для него равно удобной. Но дизайнеры кабинета сочли эту идею неуместной шуткой.

– Приветствую тебя, младший брат и старший слуга нашего господина, - прогудел лесной великан.
– Что привело тебя в мои владения?

– Атомный взрыв у Камакуры. На остров явились все кураторы соседних регионов... кроме тебя. Ты, конечно,

домосед, но не до такой же степени!

Ваферданос помолчал. Была у него такая отвратительная привычка - замолчать секунд на двадцать, буравя взглядом собеседника. Стоит учесть, что реакция мысли обывателя в бытовом разговоре составляет около полусекунды. Ответ с секундной паузой считается тормознутостью. Более секунды - долгое размышление. Мало кто мог его долго выносить. Попробуй пойми - то ли он задумался о чём-то своём, то ли ждёт от тебя продолжения, то ли ты ляпнул такую глупость, что на неё даже ответа нет и не может быть. Когда Ваферданос выступал с новогодним обращением к народу, ролик пришлось нарезать, чтобы убрать длительные задержки между предложениями.

Но Мирабилис к таким штучкам был совершенно иммунен. Открытая агрессивность Кабрала, завуалированные уколы Ли Енцуя, мягкая ирония Амникулуса, рыцарская прямота Пургсталла, капризы Арханфера - он всё переносил одинаково невозмутимо. Для этого его создавали. Перенёс и загадочное молчание Ваферданоса. Он так же невозмутимо молчал, не отводя глаз, пока собеседник не соизволил наконец дать ответ:

– Мои подданные называют меня "Лешим", когда думают, что я их не слышу. Я спросил у своих подчинённых, что это такое. Они рассказали, что это мифический покровитель лесов, дух природы. Мне нравится это определение. Ты знаешь, Имакарум Мирабилис, что я слабее всех моих братьев. Но у меня есть одно преимущество перед ними - лишёнными корней. Я чувствую боль своей земли и её нужды. Россия - очень большая земля. Мне понадобится ещё не одно десятилетие, чтобы прочувствовать её по-настоящему, как я чувствовал свой остров. Но я говорю с ней, и она мне отвечает. Один атомный взрыв для неё - ничто. Она способна без вреда для себя переварить радиацию от сотен бомб. Поэтому я не спешил вылетать в Японию к месту взрыва - у меня были более насущные проблемы. Но сейчас я снова слушаю её и мне не по себе.

– Что же тебя напугало, если не взрыв?
– нахмурился Мирабилис.

– Напугало? Нет, неправильное слово. У меня нет того чувства, которое вы зовёте страхом. Однако я дезориентирован, сбит с толку, и не знаю, что мне предпринять. Тот взрыв на Онигасиме выпустил в мир нечто гораздо более опасное, чем радиация.

– О чём ты говоришь?
– нахмурился Имакарум, вспоминая рассуждения Ли Енцуя о пространственной аномалии.

– Я не знаю, как описать это вашими, человеческими словами. Я просто чувствую это на своей земле. Что-то нечистое пришло от японских берегов.

– Это физическая опасность? Некие... агрессивные существа вырвались из заточения?

– Нет. Это как скверна, которая поражает всё живое изнутри. Загрязнение. Наподобие выхлопных газов. Только выхлопные газы не размножаются сами - а это заражает всё, чего коснётся. Болезнь, да. Так вы это называете.

– Ты имеешь в виду какое-то микробиологическое оружие? Или реликтовую форму инфекции?

– Не знаю. Я даже не могу понять, живое оно или нет.

– Вирус?

– Да... вирус, я вспомнил это определение.

– Я немедленно прикажу провести массированные пробы.

– Вряд ли ты это найдёшь. Оно очень коварно. Когда-то давно... очень много лет назад, так что я почти не помню того времени - я чувствовал похожий запах. Он означает что-то очень плохое. Больше, чем просто болезнь.

– Ты говоришь загадками.

– Я сам озадачен. К сожалению, тогда я ещё не был зоалордом, и у меня не было абсолютной памяти, какой я наделён сейчас. Для меня тогда века текли, как ваши часы, а года как минуты - но и минут может накопиться слишком много. Я даже не знаю, потеряны эти воспоминания окончательно, или нет. Если я смогу поднять такие глубокие пласты памяти, я сразу тебе сообщу.