Потерянный мир
Шрифт:
— В следующий раз вердиктом ему будет смерть. Повторюсь, любое неповиновение будет расценено как измена. Обращаясь ко мне, вы можете называть меня центурионом и никак иначе. Отряд выступает утром, постарайтесь не перерезать друг друга прежде, чем мы отправимся в путь, — уверенно стоящий над поверженным врагом Ливий источал величие империи.
— Сдается мне, наше путешествие окажется куда более интересным, чем я предполагал, — усмехнулся Га-либ в своей жуткой манере.
— Во время моего отсутствия Ун и Ду будут моими глазами и ушами, — закончил имперец, указывая на парочку утларгов.
В ответ они
— Я должна знать все, — взгляд представительницы старшего народа говорил о том, что отказа она не примет.
Уведя аурлийца в сторону, она засыпала его вопросами. Кэр, как мог подробно, поведал ей о том, что случилось с Аими, лишний раз заверив, что вины отступников в произошедшем нет. По щекам казавшейся сперва холодной и сдержанной Абель текли слезы. Она была старшей в их семье и всегда оберегала свою младшую сестру, даже несмотря на то, что среди жителей Долины понятия старший и младший не имели особого значения. Разница в их возрасте составляла всего десять лет и на фоне прожитых тысячелетий практически утрачивала свой смысл.
И все же Абель всю жизнь чувствовала ответственность за сестру. Когда ее назначили охранять посольство старшего народа в Корпаксе, она не взяла ее с собой, переживая, что имперская столица может оказаться слишком суровым местом для нежной и чистой души Аими. Теперь, проливая слезы по погибшей сестре, Абель горько сожалела о принятом тогда решении.
Не желая мешать ее скорби, Кэр направился в сторону Дункана Грина. Штурман уже пришел в себя и сидел на табурете, облокотившись спиной о стену. Рядом стоял грозный громила, которого отступница назвала Джеро. Судя по всему, черепахоподобное существо опасалось, что его товарищ снова сорвется, и поэтому слегка разводило свои крепкие лапы в стороны, готовясь поймать мистера Грина в любой момент. Стоило Итану приблизиться, как отступница подняла меч, не давая ему сделать последние несколько шагов.
— Дай ему пройти, Ингрид. Это старый друг, — Дункан мягко коснулся плеча отступницы и приветливо улыбнулся соотечественнику.
— Что с тобой произошло? Ивес сказал всем, что тебя убили, — Кэр испытывал чувство вины за весь экипаж «Отчаяния», поверивший лжецу на слово.
— Еще бы он так не сказал, ведь именно он ранил меня и оставил на растерзание отступникам ради собственного спасения, — стиснул зубы штурман.
Посланник Долины не мог их слышать, но именно в этот момент он неожиданно начал двигаться в сторону аурлийцев.
— Ни шагу дальше, или твои кишки кому-то придется отмывать с пола, — Ингрид направила свой меч в сторону приближающегося лжеца.
Игнорируя ее слова, Ивес развязал пояс, на котором висело его оружие, и положил на стоящий рядом стол. Безоружный, он смело вышел вперед, прямо на направленное в его сторону острие клинка отступницы. Сирин и Абель пристально наблюдали за его перемещением, борясь с желанием остановить опасную затею. Когда лезвие коснулось его груди, Ивес неожиданно опустился на колено.
— Я не знаю, кем надо быть, чтобы простить меня за то, что я совершил,
— Ты знаешь, что они со мной сделали в плену? Отступникам было невероятно интересно опробовать воздействие кристаллов на человеческое тело. Оказалось, что мой народ подходит для этого как нельзя кстати. Они проводили свои опыты каждый чертов день, превратив меня в монстра и лишив собственной сущности, — сосуды в глазах штурмана начали приобретать синеватый оттенок.
Подняв свою рубаху, Дункан выставил на всеобщее обозрение тело, изуродованное десятками шрамов. Из бывших когда-то глубокими ран пробивалось тусклое синее свечение.
— Когда-то давно отступники убили мою Кейтлайн. С тех пор я не видел перед собой ничего, кроме желания отомстить. Месть свершилась, но, если тебе интересно, покоя она мне так и не принесла. Причин оставаться в живых у меня больше нет, поэтому если ты посчитаешь нужным прекратить мое существование, я не стану тебя останавливать, — Ивес говорил спокойно и был абсолютно равнодушен к собственной судьбе.
Синяя дымка начала потихоньку отступать, освобождая белки глаз штурмана. После сказанных утром Минной слов Кэр внимательно наблюдал за своим товарищем, видя в нем свое возможное будущее. Преклонивший колено Ивес сейчас, скорее всего, даже не подозревал, как много общего в судьбах палача и подсудимого.
Дункан встал на ноги, пытаясь совладать с подступившим гневом. Рука аурлийца потянулась вниз и легла на эфес прислоненного к табурету меча. Абель и Сирин рванулись с мест, но Ивес поднял руку, заставив их остановиться. Клинок легко упал на плечо жителя Долины, не причиняя ранений. Штурман повел рукой и уткнул острие в шею, но Ивес даже не моргнул. Дункан слегка провернул меч, ввинчивая его в горло и заставляя пролиться на пол несколько капель крови.
Кэр не хотел, чтобы его друг убивал безоружного, но не считал себя вправе вмешиваться и прерывать справедливую месть. Сирин не удержалась и пошла вперед, вынуждая Итана встать у нее на пути. Что бы ни сделал Дункан в ближайшие несколько секунд, это должно было быть только его решением. Древняя окинула аурлийца взглядом, полным презрения. В ответ Кэр лишь пожал плечами и печально улыбнулся, понимая, что она все равно его не поймет.
Штурман опустился на колени прямо напротив своей жертвы. Шрамы на лице вспыхнули, заставляя выплеснуться клубы синего дыма. Коснувшись коленями пола, аурлиец чуть сильнее надавил на эфес, и из раны на шее потек ручеек крови. Мистер Грин слегка наклонил голову и приблизился к уху Ивеса.
— Я знаю, что ты чувствуешь. Ту боль, от которой нигде не укрыться. Было бы слишком великодушно с моей стороны освободить тебя от этой ноши. Хочу, чтобы ты жил и страдал каждую минуту отведенных тебе дней. Всех тех бесконечных дней, что подарены твоему народу, — негромко произнес штурман после небольшой паузы, но стоящий рядом Кэр расслышал каждое слово.
Итан был несказанно рад, что не кровожадный по своей натуре Дункан пощадил жизнь виновника его пленения. Выражение лица Ивеса вообще никак не изменилось, лишь слегка удивленный взгляд изучал лицо оставившего себя без работы палача.