Потерянный Когай
Шрифт:
Самурай ткнулся лбом в землю, затараторив нечто нечленораздельное. Затем резко поднял голову и, вытащив из ножен меч, подал его Алу.
Ничего не понимая, Ал уставился на Тахикиро, и она начала объяснять ему сказанное, пользуясь понятными господину словами.
Оказывается, юноша был из очень почитаемого самурайского рода, он был старшим сыном брата даймё Киямы. Мать послала его служить господину Кияме, и тот поначалу принял родственника в свою личную охрану. Но парень в первый же день умудрился проворонить сбежавшего из клетки здоровенного паука внука даймё, который неминуемо должен был проползти
По всем правилам пленных должны были тут же обезглавить, но юноше и здесь удалось проскочить мимо своей удачи, обманув стражников и сбежав от них. В результате чего всем его друзьям было предложено сделать себе сэппуку, и они ушли из жизни с честью, он же остался с несмываемым позором. Мать и отец, услышав о постигших сына несчастиях, отреклись от него, то же сделал и господин Кияма. Так парень сделался изгоем и ронином.
На счастье в ронинах он пробыл недолго, несколько раз подряжался на временную работу – охранять товар купцов, сторожил у какого-то склада. Когда работы не было, приходилось подворовывать у крестьян. Потом, когда пронесся слух, что иноземец подбирает себе воинов, вместе с другими он пошел к Алу.
Юноша прервал рассказ, позволив Тахикиро поднять с песка кимоно и облачиться в него.
После того как молодой человек вернул себе звание самурая, он подумал было, что удача улыбнулась ему, но тут же снова потерпел неудачу, да еще какую. Все учителя, которых приставил к самураям Ал, кляли парня на чем свет стоит за нерадивость и бесталанность.
Поэтому он и принял решение прийти к Алу, чтобы тот покарал его по всей строгости, как и следовало сделать настоящему командиру, в рядах которого затесалось эдакое чмо.
– Ладно, понял, – остановил Ал Тахикиро. – Ты умеешь плавать? Ойогу? – обратился он к юноше.
Тот с отвращением поежился.
– Серфинг?
При одном упоминании о проклятой доске самурай позеленел, изображая жестами, что его сейчас вырвет.
– Понятно… – Ал дотронулся до рукояти предложенного ему меча.
Юноша набрал в легкие побольше воздуха и, сев боком к Алу, подставил ему свою шею.
– Додзо, Андзин-сан. – Пожалуйста, Андзин-сан, – глухо выдавил из себя он. – Домо аригато. – Большое спасибо.
– Меч? – спросил Ал, обнажил меч и сделал несколько движений, которым учил его Бунтаро.
– Хай! – Юноша восторженно застрекотал.
Тахикиро перевела для Ала:
– Самурай говорит, он умеет драться.
Ал показал руками, что натягивает тетиву лука.
– Хай! – Юноша закивал головой.
– Понятно. – Вакаримас. – Ал вытащил из-под задницы парня свое измятое кимоно и, делая вид, что не заметил этого,
Добравшись до дома, он первым делом подошел к весело выскочившей ему навстречу Фудзико.
– Сделаем так. – Он показал в ее сторону. – Ты, – он ткнул в сторону самурая, – жить мой дом. Служить госпожа. Охранять! Понял?
– Понял. Но я хочу идти на войну! – попытался возразить парень.
– Какого черта! – рявкнул на него Ал по-русски, понимая, что пацан здорово скучает по отцовской порке. – Фудзико-сан моя жена! Если что, ты мне за нее головой ответишь! Понял?
– Хай. Вакаримас! – Да. Понял! – с восторгом прокричал пацан. Его лицо просияло.
– Корми его получше, – попросил он Фудзико, но та и сама все уже давно поняла.
Глава 40
Во имя Отца, Сына и Святого духа.
ENTER.
С самого утра господин Исидо был очень доволен. Во-первых, загнанный наконец в Эдо Токугава отдал приказ об освобождении матери Исидо, и та сообщала голубиной почтой, что направляется прямиком в Осаку, где будет счастлива вновь увидеть единственного сына.
Во-вторых, соколиха, которую он приказал выкрасть у Токугавы, для отвода глаз подпалив небольшой замок в Такамацу, где недруг держал для себя несколько соколов на случай охоты, оказалось, готовилась стать матерью.
Отвечающий за операцию самурай доложил, что все сделано самым естественным образом, с гор, близ Токушимы, за две недели до этого была согнана шайка разбойников, которые отправились шастать по окрестностям. Так что, в случае возникновения непредвиденных осложнений с властелином Эдо, всегда можно было сослаться на разгул лихих людишек и пообещать их изничтожить.
Для инспекции, которую должен был послать Токугава на расследование дела с поджогом и уничтожением всех самураев и обслуги охотничьего замка, у Исидо имелись идеально обгоревшие трупы людей и птиц. Всех, кроме одной – любимой соколихи Токугавы. Та, какая жалость, вероятнее всего сгорела дотла. Но такова карма, и ничего не поделаешь.
Соколихе намеренно покалечили крыло, тем не менее лекарь и сокольничий Исидо уверяли его в один голос, что это не помешает птице снести яйцо и высидеть птенца.
Но это еще не все, гостившая у него уже второй месяц, против своего желания, мать наследника госпожа Осиба наконец, похоже, смекнула, что от нее требуется, и просила о встрече.
«Да, Будда на твоей стороне, Исидо». – Комендант осакского замка нежился в новом шелковом кимоно, таком нежном, что казалось, будто ткань ласкает каждый дюйм тела господина.
Он подумал, что теперь было бы неплохо выпить чая, и тут же словно из-под земли, рядом с Исидо появился изящный молодой человек, одетый в женское кимоно лилового цвета с рисунком в виде темных бабочек и синим оби. Юноша грациозно опустился перед даймё на колени, сервируя маленький изящный столик, недавно подаренный Исидо знающим о его пристрастье к изящным вещам господином Киямой. На лице юноши светились и плясали блики от чашки, в которой плескался солнечный зайчик.