Потерянный Когай
Шрифт:
– Я еще не настолько стар, чтобы не суметь отсечь человеку голову. Но мне почему-то кажется, что разговор о смерти пока что неуместен. Да простит меня господин, но мне кажется, что мы еще повоюем.
Впрочем, если господину угодно покончить счеты с жизнью – мой меч всегда в его распоряжении. – После этих слов Хиромацу низко склонился перед Токугавой, коснувшись лбом татами и оставаясь какое-то время в этой почтительной позе.
– Ты прав, друг мой, твой меч еще пригодится нам в бою. Что же касается смерти, то о ней никогда не рано и никогда не поздно подумать. Эти думы совершенствуют душу и помогают
– Простите меня, господин. – Кири опустила и тут же подняла глаза на Токугаву. – Возможно, я не права и вы скажете, что все, что я говорю и думаю, – это обыкновенные женские глупости, но признаюсь честно, что-то не верится мне, будто бы этот ночной кот проник в осакский замок без помощи его коменданта.
– Даю слово самурая, господин Исидо однажды получит свое. – Хиромацу сжал рукоять меча. В присутствии Токугавы он один имел право носить оружие, чем страшно гордился.
– Что ж, господин Исидо сделал свой очередной ход и вновь неудачно. Заодно мы теперь будем знать, что он наверняка действует вместе с португальцами. А это дурной знак.
– Какой такой ход? – не понял Хиромацу, протягивая свою чашечку за повторной порцией.
– Пустое, друг мой. Разберитесь со стражей несшей караул этой ночью. Удвойте охрану Андзин-сан, а передвигать фигурки на доске доверьте мне.
На следующий день Исидо-сан пригласил Токугава-сан на соколиную охоту, зная, что тот не поедет после неудачного покушения на Андзин-сан. Тем не менее, для высокого гостя был приготовлен лучший конь конюшни Исидо.
На самом деле господин Исидо не любил охоту и приручал соколов, скорее, как дань моде и придворному этикету. Каждый уважающий себя даймё, да что там, каждый самурай были обязаны разбираться в этих птицах, знать манеру полета, излюбленные приманки, полезные для птицы травы.
Исидо хотел побыть один. Хозяин осакского замка, а также его бессменный комендант чувствовал, как этот замок – это произведение тайко – закипает подобно гигантскому котлу. Закипает, как закипает вся страна.
Война неизбежна. Война была, есть и будет. – Он почувствовал это особенно остро сегодня утром, когда на церемонии чаепития гордая и непреклонная госпожа Осиба – мать наследника и вдова покойного тайко, опять не ответила ни «да» ни «нет» на его сто пятое, очень вежливое, предложение стать его женой.
Сто пятое отсрочивание принятия решения – это скорее «нет», чем «да».
Проклятая Осиба – самая красивая женщина в стране. Самая опасная, ядовитая гадина, самая свирепая и безжалостная убийца с лицом божественной Канон. О, Будда! Помоги мне все это вытерпеть!
Уже пять лет, как нет тайко, и она все еще не вышла замуж. Как выгоден был бы союз с матерью наследника. Он, Исидо, смог бы усыновить Хидэёри и стать главным регентом и сегуном, а потом – кто знает – Хидэёри тоже может умереть. Разве мало возможностей устроить случайную смерть мальчишки?..
Чего хочет Осиба? Чего на самом деле хочет Осиба? Не является ли ее отказ следствием того, что она знает, про его Исидо, маленький член? Это проклятие для мужчины, иметь маленький член!..
Тайко, когда желал отличить
Тайко был безобразен – маленький с обезьяньим лицом и весь покрыт черной шерстью, как дикари с Хакайдо. Но нефритовый жезл у него был – что надо.
Неужели маленький член является преградой для женитьбы? Нет! Тут что-то другое. Как может маленький член помешать в таком важном деле, как брак?!
Вторая жена Токугавы, сестра тайко вообще никогда не спала с мужем. Он отдал ей ключи от своей сокровищницы, позволил распоряжаться в его доме, но никогда не спал с ней. Впрочем, и другим не мешал, для чего лишать женщину радостей с другими, если сам не собираешься доставлять их ей?
А может Осиба помнит о тех банных заседаниях, может она видела Токугаву голым и теперь вынашивает планы сделаться его женой. Токугава вдовец, вокруг него полно наложниц, но он также не выбрал себе жену. Не потому ли, что это место у него заготовлено для ведьмы Осибы?
Токугава и Осиба – вот когда в стране начнется полный кошмар развал и неразбериха.
Исидо подозвал к себе сокольничего и, передав ему надоевшую птицу, велел сообщить племяннику Ямамото, чтобы он вел охоту вместо него. Подбежавшие самураи помогли Исидо разложить на земле футон, после чего он отослал и их, разлегшись на нем и смотря на плывущие над головой облака.
Исидо знал, что сегодня ни один почтовый голубь ненавистного Токугавы не вылетит из охваченной огнем голубятни. Хорошо, что голуби расположены в одной из башен замка, огонь не сможет распространиться на другие покои. Хорошо придумано, славно сработано. Теперь главное – не торопиться в замок, пусть слуги Токугавы сперва проветрят помещения и избавятся от гари, пусть все займет свои прежние места, а усиленный караул не даст другой птичке, Токугаве Иэясу, покинуть без разрешения коменданта осакский замок.
Пойманный в хитроумную ловушку Токугава был вынужден ждать заседания Совета регентов, в противном случае, его обвинили бы в измене и принудили совершить сэппуку.
Меж тем заседание Совета откладывалось снова и снова. То какая-то мистическая хворь одолевала одного из членов Совета, то другой впадал в тоску и уныние. Теперь же, когда Токугава умудрился умилостивить Оноси и Кияму и они были готовы прибыть на церемонию созерцания цветка, Исидо догадался уничтожить сам цветок.
Конечно, об этом еще не знали члены Совета; отравленный медленным ядом цветок все еще цвел и благоухал, так что только Исидо знал, что благоухает он смертью и уже на утро его лепестки оденутся в черный цвет, словно в варварский траур.
Церемонии не будет, и Токугава опять будет вынужден бродить по своим покоям от стены к стене, от стены к стене – как тигр в клетке.
Собираясь на охоту, Исидо нарочно предупредил начальника охраны своих личных покоев: не мешать слугам, делающим уборку в его комнате. Специально для служанки, шпионившей на Токугаву, он оставил шахматную доску, почти что на видном месте, чтобы та могла затем рассказать своему господину, какие ходы сделал его враг своими серыми фигурами.
Со страхом и затаенной страстью Исидо ждал ответного хода Токугавы.