Потерянный берег - 1
Шрифт:
Дом Савельевых проснулся рано. Судя по всему раньше всех встала Лидия Васильевна и уже успела состряпать полную миску оладьев, которая стояла на столе «в компании» варенья, сметаны и горячего чайника. Лидия Васильевна находилась в очень приподнятом настроении и все как то многозначительно переглядывалась с Иванычем.
Мы умылись, поливая друг другу из ведра у колодца во дворе, позавтракали и стали собираться. Виктора с Володей уже не было, они засветло
— Ваня подожди!
Мы остановились. Лидия Васильевна торопливо вышла из дома неся в руках сверток.
— Вот Ванечка, возьми, в море перекусите.
— Спасибо Лида, — ответил Иваныч, немного стесняясь нас, и взял кулек.
Мы еще раз попрощались, и пошли к пирсам.
— Ванечка? — спросил я пихнув под руку Иваныча, когда мы удалились от дома Савельевых.
— Так все! Тема закрыта! — отрезал Иваныч краснея.
— Ну значит все серьезно, — подытожил я.
— Да хрен его знает Серый, как оно все серьезно, будем посмотреть. Только это, не доставай меня с этим, хорошо?
— Да понял… закрыта тема, так закрыта, — согласился я, порадовавшись за Иваныча.
А на пирсах уже была суета, торговцы открывали свои лавки, меж пирсами сновали подростки, разнося за небольшое вознаграждение экипажам различных плотов и шлюпок завтраки. Нарастал стук топоров и молотков, завывали пилы. Забрали в ломбарде оставшееся золото, отметились у охраны пирсов и направились к «мандарину», где встретили взъерошенного и еще сонного Фиму. Он сидел на штабеле досок и уплетал пирожки, запивая их молоком из пол-литровой банки.
— Добгое утро, — радостно поприветствовал он нас пирожком в руке.
— И тебе привет. Ну, какие новости? — поинтересовался я поднимаясь на палубу, — залазь расскажешь.
Фима поведал нам, что уже договорился на счет места в торговых рядах и на счет строительства. Так же обрадовал нас новостью о трех квасных бочках.
— Надо только за них оставить задаток.
— Так мы же тебе дали денег…
— Вот я и интегисуюсь, можно ли из них оставить задаток?
— Мля Фима… Нужно!!! — сказал Иваныч, — это считай три тонны почти!
— 2700 литгов! — уточнил Фима.
— Поумничай, — хмыкнул Иваныч, — в каком состоянии хоть?
— Ну… желтые такие на колесах.
— Фима, не зли меня! Бочки сами целые?
— А, да. Целые. В них молоко ездили собирали по поселкам.
— Хорошо, жди нас через пару дней, что бы бочки уже здесь у пирсов стояли, за охрану заплатишь.
— Понял.
— Все, молодец… теперь дуй с палубы и за работу! Мы отходим уже сейчас, — сказал Иваныч и завел двигатель…
Мы с Сашей прошли по катамарану, проверили крепление бочек, малолетние «помогайки» отдали швартовые и «мандарин» ровно урча дизелем, плавно отошел от пирса.
— Вот тут стоит проверить, — сказал Иваныч, обведя на карте два места, — Саня право тридцать возьми.
— Понял, — кивнул он в ответ.
Иваныч настоял на «экпресс-курсе мореходства» для Александра, и теперь тот с сосредоточенным
Через четыре часа хода показался остров, со стороны он походил на огромного крокодила, хребет которого был усыпан большими валунами, и только часть береговой линии, шириной не более полукилометра была в густой растительности. Высота была не большая, не более двухсот метров.
— Дай-ка порулить, — сказал Иваныч оттесняя Сашу от штурвала, — а ты вот, на… в бинокль смотри.
«Мандарин» обогнул справа «хвост крокодила» и нам открылся обрывистый скальный берег, из моря торчали несколько острых скал, на которых и раскорячило немного на боку искомую нами посудину.
— Серег давай на нос, смотри чтобы не наскочить ни на что, — выкрикнул Иваныч из рубки.
— Хорошо, — кивнул я и перешел на нос, где уселся свесив ноги.
Подошли к траулеру метров на двадцать и решили пока отцепить катамаран, чтобы не мешал маневрировать меж скал. Я перебрался на катамаран, а Иваныч чуть сдав назад пододвинулся почти вплотную к одному из камней невысоко торчащему из воды, и просто опустив на него трап катамарана удалось пришвартоваться. Имея теперь свободу маневра, мы на «мандарине» обошли эту уже цветущую ржавчиной и пометом чаек посудину. Нашли место, где можно забраться на борт. Подтянулись багром, и привязались к свисающему с борта рыболова большому кранцу.
— Я пока здесь покараулю, а вы лезьте, — сказал Иваныч, — фонари возьмите.
Мы с Александром отцепили с борта «манадарина» лестницу, приставили ее к борту траулера.
Облазили все судно, так, просто быстро прошли с осмотром. Никого не обнаружили, нет, конечно следы присутствия людей были, но давнишние. Вернулись на «мандарин».
— Ну что там? — спросил Иваныч закуривая.
— Кое что есть, — ответил я, — наверное надо цеплять обратно катамаран и начинать с топлива.
— А силовая установка?
— Машинное отделение затоплено почти полностью и вообще по трюму везде вода.
— Жаль… А сколько вообще топлива там?
— Ну я простучал баки, думаю не много, но хоть что то.
— Что еще есть?
— Ну инструмент всякий, сетей много и тралов, вообще такелажа всякого дохрена, шмотки кое какие. О! Радиорубка в нормальном состоянии, визуально вроде цело все, да и в ходовой рубке относительный порядок. Бочки кстати есть несколько штук.
— Ясно, ну… тогда за работу, чувствую, заночевать тут придется, — решительно ответил Иваныч, щелчком отправив окурок в воду.
Работали мы до темноты, только прервавшись несколько раз на чай с оладьями, вспомнив добрым словом Лидию Васильевну. На катамаране уже были расставлены бочки с залитым топливом, растянули шланги, и ручной помпой, как сказал Иваныч «нацедили» три с половиной тонны — и то дело. Натаскали и сложили вдоль борта траулера целую кучу всего и на утро запланировали это все грузить на катамаран, ну и в «мандарине» было еще место. Разбили на ночь дежурства и разошлись, кто спать, а кто на вахту.