Потерянный ангел
Шрифт:
Айан молча отвернулся. Этот мужик – хам и дурак и не стоит той цены, которую придется заплатить, если раздавить его, как таракана. Хотя ненависть снова стала постепенно в нем закипать. Вдруг Айан осознал, что по какой-то странной причине он даже рад такому всплеску эмоций. Они придавали ему силу, помогали устоять перед болью и страхом. Удивило его и ощущение тепла в груди, когда он смотрел в доброжелательные глаза мисс Сузанны. Он давно уже не встречался с добром, так что почти забыл, как оно может выглядеть.
– Полагаю, вам следует приберечь грубости для своих слуг, мистер Грир. – Сузанна улыбалась, глядя на Айана, но,
– Но, Сузанна… – запротестовала было девушка в розовом капоре, следуя за сестрой.
– Тихо, Сара Джейн, – сказала Сузанна и, не останавливаясь, потянула за веревку, привязанную к шее Айана.
Она сделала это машинально, понял Айан, но веревка снова впилась в рану, нанесенную жестоким дерганьем Грира. Нет, никакая боль не могла сравниться с его уязвленным самолюбием. Он не двинулся с места, потом, взявшись обеими руками за петлю, Айан снял ее.
Пока Айан стоял не шевелясь, веревка натянулась, заставив Сузанну остановиться. Оглянувшись, она обнаружила, что тот держит петлю в руках. Выразительные брови Сузанны поднялись в молчаливом вопросе. Вместо ответа Айан бросил веревку на землю и с вызовом посмотрел на хозяйку – станет ли она протестовать?
Но маленькая женщина решительно кивнула.
– Разумеется, ты совершенно прав. Мне тоже не понравилось бы, если бы меня тянули на веревке. А теперь, пожалуйста, следуй за мной.
К своему собственному удивлению, Айан послушался. Теперь, без цепей и веревки, свобода казалась ему еще доступнее. Но не мог же он, в самом деле, просто повернуться и убежать, хотя ему невероятно хотелось этого. За ним обязательно погонятся, снова поймают, наверняка жестоко накажут и будут охранять еще тщательнее. Теперь очевидно, что его новой хозяйкой движет скорее сердце, чем разум. Он немного поболтается в ее доме, окрепнет и продумает свои дальнейшие действия, не опасаясь физического насилия и унижений. Впервые за долгое время у Айана появилась надежда.
При этой мысли он почувствовал, как улучшилось настроение. К сожалению, его тело не отреагировало на внезапную радость так же быстро, как и разум. С трудом волоча ноги, Айан только теперь осознал, что крайне ослаб. Ему приходилось собирать последние силы, чтобы просто передвигаться и заставить ноги слушаться приказов уставшего мозга. От жары, солнца или проклятой вони гниющих овощей, пропитавшей воздух, его здорово мутило.
У него так кружилась голова, что, пока они пробирались сквозь толпу, Айан не замечал любопытных взглядов, которые сопровождали его и Сузанну. Зато краем глаза он заметил, что с его новой хозяйкой здоровалась добрая половина встретившихся женщин, а она отвечала на приветствия улыбкой или взмахом руки. Следом за ним шли три девушки, по-видимому сестры Сузанны, так он решил. Айан знал, что они шествуют сзади, поскольку слышал, как девицы перешептывались. Одна даже хихикнула.
Это хихиканье дошло до него сквозь вязкий окутывающий туман в голове. Девчонка смеялась над ним, это точно. Стыд вновь обжег его огнем. Что же случилось, почему Айан Коннелли так низко пал. Конечно, он очень хорошо знал, как это произошло и кто в этом виноват,
Айану дали семь лет. Семь лет – не такой уж длинный срок для мужчины тридцати одного года от роду, чтобы не дождаться возможности отомстить. К тому же, он вовсе не собирался сидеть от звонка до звонка. Теперь он может обрести свободу в любой момент и сесть на корабль, который доставит его домой.
И тогда уж его враги поплатятся, черт побери!
На краю поляны стояло несколько человек, темная кожа которых напоминала оттенки разных сортов кофе. Они были прилично одеты: женщины – в длинных платьях, гораздо лучше того, что носила Сузанна, мужчины – в рубашках и бриджах. Проходя мимо, Айан, прищурившись, с интересом взглянул в их сторону и неожиданно сообразил, что это рабы из Африки. Разумеется, он слышал о рабах, но видеть их ему никогда не приходилось. Покидая поляну, Айан заметил высокую женщину с кожей цвета черного дерева, с высоким тюрбаном на голове. На ней были накрахмаленный белый фартук и широкая бледно-синяя юбка из коленкора. Она шла в двух шагах от модно одетой дамы, по-видимому своей хозяйки. Айан поразился, заметив, что чернокожая женщина разглядывает его с не меньшим любопытством, чем он ее. До него дошло, что он, проданный в услужение заключенный, такая же для нее редкость, как для него рабыня-африканка. Айану пришло в голову, что у них много общего.
– Заключенный! Заключенный!
Откуда-то пролетел камень, ударил Айана в плечо и отскочил. Он поморщился и поднял руки, чтобы защититься от других снарядов. Светловолосый проказник лет девяти уже мчался во всю прыть к своим улюлюкающим приятелям, выглядывающим из-за угла магазина.
– Джереми Лайкенс, прекрати немедленно! Или я поговорю с твоей мамой! И вы, все остальные, ведите себя как следует, а то скоро придется пожалеть! – Сузанна громко хлопнула в ладоши, чтобы подчеркнуть свои слова, а мальчишка, явно испугавшись, скрылся с глаз долой.
Его друзья снова попрятались за угол, но было понятно, что они не ушли совсем.
– Простите, мисс Редмон. Пожалуйста, не говорите маме!
– Простите, мисс Редмон!
– Простите!
Движением руки Сузанна отпустила нашаливших детей, наградив напоследок всю компанию суровым взглядом.
Айан снова был восхищен тем уважением, которым она пользовалась у окружающих. Не каждый мужчина справился бы так быстро с бандой малолетних сорванцов.
– Он тебя не поранил, Коннелли? – Она бросила взгляд через плечо, продолжая идти.
Айан заметил, что ее лучистые глаза обрамляют длинные пушистые ресницы, а хорошенький маленький носик слегка вздернут. Ей бы фигуру получше да вкуса побольше, и она была бы вполне ничего. Но хозяйка ждала ответа. Голова Айана разламывалась, мостовая начала ходуном ходить под его ногами, но то место на плече, куда попал камень, вовсе не беспокоило.
– Нет, – ответил он не сразу, будто забыл все слова, потом, немного подумав, добавил: – Нет, мэм.
За свою вежливость он был награжден ослепительной улыбкой. Сузанна шла, слегка обернувшись, давая ему возможность не отставать. Разумеется, она больше беспокоилась о сестрах. Пока что Айан достаточно соображал, чтобы это понять. Но вот улыбка предназначалась только ему, и снова он поразился, как изменила она ее лицо.