Потерянный Ангел

Велесова Светлана

Ройк недоумевал, что бы это все значило. Но никто не явился, чтобы объяснить ему. Его никто не охранял, и никто не следил за ним. Но он и не собирался просить о помощи и тем более бежать. Он поверил Эсселину про великую Тьму и всю ночь молил богов о смерти, лишь бы слова Владыки оказались ложью. А под утро к нему пришли. Валдай, Норис и Ферда. Ройк даже не удивился, увидев Владыку Смерти. Ферда не посмел бы действовать сам, без ведома владыки. Вид у всех троих был очень мрачный.

— Эсселин оказался прав. — Норис шагнул к нему и всмотрелся в его лицо

немигающим взглядом. Ройк знал, что он сканирует его. Глаза Владыки расширились от удивления, и он глянул на Ройка с явным уважением.

— Теперь я понимаю, почему он выбрал именно тебя. Твой дар просто уникален. Жаль, что ты все эти годы так бездарно растрачивал себя. Иначе ни почем бы не оказался здесь. Но, мне ничуть не жаль, что ты умрешь.

Он выпрямился, и на его юношеском лице заиграла самодовольная улыбка.

— И плакать я не стану, уж поверь мне.

— От чего же не верить. — Ройк сплюнул ему на сапоги и тут же получил удар в лицо от Ферды.

— Потише, Ферда. Он нам еще пригодится. Приступайте Валдай.

Некроманты удалились. А улыбка эрла не предвещала ничего хорошего.

— У меня для тебя сюрприз, Ройк.

Ройк не ответил, исподлобья глядя на правителя. И тут в камеру вошла Элеонора. Она была бледна, как смерть. Строгое платье было застегнуто до самой шеи. Длинный рукав, скрыл кожаный браслет жены. Ройк и глазом не моргнул, когда увидел ее вновь. Она же стояла с отстраненным видом.

Валдай сел рядом с ним на корточки, и взяв за подбородок, заставил смотреть себе в глаза.

— Только плюнь, и я прикажу вырвать твой поганый язык. Твой Владыка оказался прав. Тьма наступает. И я отпущу тебя, чтобы ты спас нас всех. Но чтобы иметь гарантию того, что правосудие все же свершится, моя дочь самолично поставит тебе клеймо каторжника. И если ты не вернешься, каждая собака по всему миру почтет за честь прикончить тебя. А заодно и всех каторжников, кто попадется им по пути, и их смерть тоже будет на твоей совести. Так что ты все равно умрешь, даже если и не от моей руки.

Он встал и вытер руки о штанины, как будто касался чего-то нечистого.

— Он твой, дочь моя.

Валдай вышел, и двое слуг втащили жаровню с углями, где уже лежало раскаленное тавро. Только насильники девственниц и мальчиков приговаривались к клейму и к пожизненным каторжным работам. Это было самое худшее оскорбление, какое мог нанести ему Валдай. Ройк попытался вырваться, но не тут то было.

— Не дергайся собака. — Элеонора пнула его в лицо носком сапога.

Во рту сразу стало солоно, и Ройк сплюнул кровь. Гвардейцы прижали его к стене, надежно обездвижив. Элеонора с торжественным видом взяла тавро, и победно глянув на отца, с силой прижала к его плечу. От боли, у Ройка пошили темные круги перед глазами. И камера наполнилась запахом паленой плоти. А принцесса не останавливалась, и только когда тавро прожгло не только кожу, но и мышцы, навсегда заклеймив его позором, она отняла адское орудие мести и сунула его назад в угли.

— Ты удовлетворена, дочь моя?

— Вполне отец.

Она

вышла вон. Но Ройк даже не глянул ей вслед. Его душа горела ненавистью к ней. Еще вчера он был готов отдать за нее жизнь, а сегодня удавил бы собственными руками, окажись она на его пути. Кто-то окатил его ледяной водой с ног до головы.

— Отвяжите его, и пусть идет. — Приказал Валдай и ушел, оставив его наедине со стражей.

Ройк уже устал бороться с болью. Он не чувствовал ее, когда его отковали от стены и онемевшие руки безвольно повисли, словно плети. Кто-то поставил его на ноги, и, подталкивая в спину, повел к выходу. Выставив его за стены тюрьмы, его оставили одного посреди улицы. Плохо понимая, куда идти, Ройк стоял, а потом медленно тронулся с места. Но далеко уйти он не успел. Из-за угла выбежала Рива.

— Эйдес, он здесь, жив!

Она бросилась к нему и с силой обняла. Ройк стиснул зубы от боли и попытался улыбнуться заплаканной девушке.

— Ройк, ты напугал нас всех.

— Ройк. — Запыхавшийся Эйдес подбежал к ним.

Увидев друга, он позеленел. Скинув с себя шубу, он накинул ее ему на плечи.

— Стой, где стоишь, Рива не отпускай его. Я за носилками. Он же идти не может.

— Стою Эйдес, только поспеши, он босой.

Эйдес умчался прочь, а Рива поддерживая его под локоть, медленно повела по направлению к гостинице.

— Эй, не плач. — Ройк попытался улыбнуться, когда увидел слезы девушки на щеках. — Я же жив, в конце, концов.

— Да, пока что. Пока зима тебя не доконала.

Ройк не стал спорить, мокрые волосы и одежда на морозе причиняли дополнительную боль его и так истерзанному телу. Вскоре вернулся Эйдес с носилками. Рива помогла ему сесть, и двое дюжих парней быстрым шагом понесли его домой.

— А где Пер? — Задал вопрос Ройк, когда Эйдес поравнялся с ним.

— Не знаю. На следующий день, после твоего ареста, объявился Норис, и забрал к себе. А сегодня утром к нам пришел его слуга и приказал ждать тебя у ворот тюрьмы. И сказал, что Пер вскорости присоединится к нам.

— О… тогда все понятно. — Ройк откинулся на подушку и прикрыл глаза. Он не спал больше четырех суток, и мерное покачивание носилок баюкало его.

— Может, и нам объяснишь? Тут после твоего ареста такое началось. Валдай устроил облаву на всех служителей Жизни, подозревая каждого в сговоре с тобой. Нам тоже запретили выходить из гостиницы и грозились смертью, посмей мы связаться со своими Владыками. А вчера пронесся слух, что тебя казнят.

Ройк улыбнулся. Горячность и искреннее возмущение Эйдеса порадовали его душу.

— А потом? — спросил он.

— А потом, объявился Эсселин с известием, что пустота уже пожирает нас, и шутки кончились. В город понаехало некромантов, просто жуть. Плюнь и обязательно попадешь в одного из них. И ты условно свободен. И нам дали три месяца сроку. Чтобы найти Потерянного Ангела. Конечно, все это секретно, и не вышло за пределы дворца. Зато о тебе с принцессой судачат на каждом углу. А что, удалось узнать тебе?