Потерянные

Невер Анна

Разомкнув руки с сожалением, они продолжили путь.

— В детстве я любила прятаться вон там, у старой стены, — Тиса показала Трихону тыловую стену военной части, утопающую в непролазной чаще терновника. — Я любила истории о старой крепости и часто представляла себе, как она выглядела, когда была целой.

— Судя по размеру камней в кладке, это был неприступный бастион, — предположил Трихон.

— Да. И все что от него осталось — стена и фундамент. Ты бы видел, какие там ходы под землей. Я как-то спускалась туда с отцом, — Тиса

вздохнула. — Это была грандиозная крепость. Жаль, разрушена в последнюю Панокийскую. Осада длилась месяц, и они бы не сдались. Но Панокийцы прислали вэйнов, и крепость была стерта с лица земли за час вместе с защитниками.

Тиса еще раз взглянула на стену и отвернулась.

— Пятая Святая не слишком разборчива, и часто дает свою силу недостойным, — вздохнула девушка.

Трихон в задумчивости еще какое-то время созерцал остатки былой мощи.

— Да, ты права, — сжал губы шкалуш, подстегнув Буя. — Есть личности, которые используют благословенный дар во вред другим людям.

За разговором дорога показалась короткой. Через полчаса они оказались на знакомом месте, спешились. И долго стояли, обнявшись, не в силах оторваться друг от друга. Потом все же вспомнили о рысаке. Голодная кошка в этот раз подошла ближе прежнего, и Тиса так этому обрадовалась, что бросилась Трихону на шею, как маленькая. Парень закружил ее в объятьях. Когда рысак скрылся в степи, они вернулись к лошадям.

— Правда, любопытно, что он здесь делает? — сказала Тиса. — Ведь рысаки в основном обитают на юге империи. Но как же замечательно, что он к нам залетел. Жаль только, что Ганна и Зоя не видят.

Зоя, — Тиса вспомнила о каховике. И Трихон, словно почувствовав ход ее мыслей, задал вопрос:

— Кстати, ты мне еще не сказала, как мы собираемся достать каховик?

Девушка закусила губу:

— Ландус через полторы недели едет в Ижеск за товаром, и я…

Она поведала Трихону свой план.

— Ты хочешь продать отцову бричку? — хохотнул шкалуш. — И кто мне тут говорил о моральных принципах?

— Поможешь? — заглянула Тиса в лицо Трихона.

— Конечно, — без раздумья ответил он, с нежностью глядя на девушку.

На душе отлегло. Тиса не сомневалась, что он поймет. И все же. Сейчас знала наверняка, шкалуш на ее стороне. Хоть и сторона эта чистотой не блещет.

— В следующий раз я снова выиграю корзину и возмещу ущерб гарнизону, — пообещала Тиса больше самой себе. — Остался месяц до срока, тянуть нельзя. Нужно будет подыскать перекупщика.

Трихон погладил девушку по плечу, поцеловал в висок:

— Согласен, но давай это сделаем через неделю, может быть, у меня появится идея лучше. Договорились?

— Хорошо, — Тиса кивнула. — Я все равно сейчас занята силучем.

— Неужели Агап доверил тебе такое дело? — произнес он, подняв брови. — Очень ответственно.

Тиса не страдала страстью к похвале, но услышать восхищенные нотки из уст дорогого человека, оказывается, так приятно.

— Да,

но у меня еще не все получается, — вздохнула девушка.

— Не верю. Более усердной помощницы свет еще не видывал, — сказал шкалуш. — Что? Я правда так думаю, — улыбнулся он в ответ на скептический, но не менее довольный взгляд девушки.

— Завтра Агап поедет к брату, а послезавтра снова будем варить следующую порцию.

— К названному брату, — уточнил шкалуш.

— Да, — кивнула Тиса. — Но они как родные. Даже отчества одинаковые. У Агапа Фомича есть родная сестра где-то на севере. Но они не привязаны друг к другу. А с Прохором дружат с юности.

— Как они познакомились?

— Знаю, что они в молодости вместе служили. И вроде бы Агап как-то выручил Прохора Фомича. Тогда они и побратались. Удивительно, что после службы они потеряли друг друга, и случайно встретились через тридцать лет.

Трихон поднял глаза на затухающий закат.

— В самом деле удивительно.

— Я очень рада, что дед Агап приехал в Увег, а не к сестре. Не хочу даже думать, что бы я делала, если бы не увлеклась траволечением. Ведь к тому моменту я уже совсем забросила гимназию.

Стемнело, и полная луна робко заскользила за облаками. Шкалуш разжег костер. Присев на корточки, он разворошил палкой с выгоревшей стороны костра уголь, закинул в лунку три картофелины и засыпал их золой.

— Зачем ты убегала в лес? — спросил он.

— Что?

— Зачем ты убегала в лес, Тиса? — Трихон отложил палку в сторону и поднялся. — Почему ты бросила гимназию и пряталась за стеной? Как отец не боялся отпускать тебя?

— Он не замечал моего отсутствия, — Войнова пожала плечами.

Шкалуш посмотрел в глаза девушки.

— Теперь мне многое понятно. Это была ошибка с его стороны.

— Я не злюсь на него, — произнесла Тиса. Участие во взгляде Трихона грело. — Он справлялся с потерей мамы как умел.

Трихон притянул к себе девушку и поцеловал в лоб:

— Когда-нибудь он поймет все, Тиса.

Девушка слабо улыбнулась, нежась в объятьях любимого. Она положила голову на мужское плечо:

— А ты? Не собираешься навестить тетю с дядей?

Шкалуш взглянул на костер:

— Я не столь великодушен, как ты, — скривил тонкие губы парень. — Я им тогда не нужен был. А теперь, столько лет прошло. Теперь и подавно.

— Да сколько лет прошло? — приподняла голову Тиса. — Пять или шесть, полагаю? Они же ждут тебя, ищут наверняка.

Девушка взяла его за руку, заглянула в серые глаза.

— Ты очень убедительна, когда так смотришь, — шкалуш тронул ее щеку. — Наверно, картошка уже пропеклась.

Они уплетали печеную картошку и вяленого судака с аппетитом, какой может быть только на свежем воздухе. Затем еще долго сидели, глядя в костер. Укрытая заботливо пледом Тиса, прижималась к шкалушу. Искры костра таяли в ночи, и Тиса подумала, что не променяла бы этот вечер на тысячу других.