Потерянные
Шрифт:
— Не за что, — голос прозвучал в тишине оглушительно ясно.
Тиса скорее почувствовала улыбку, чем разглядела.
Близость шкалуша неожиданно вдруг показалась девушке невыносимой.
— Уже поздно, — прошептала она. — Надо спускаться вниз.
Новобранец проводил капитанскую дочь до крыльца и убежал в казарму.
Тиса нашла Камиллу за чашкой чая в столовой. Два латунных фонаря под потолком освещали комнату дрожащим светом.
— Тиса! Наконец пришла, — улыбнулась ей кухарка. — Как же ты без обеда сегодня, лапушка?
— Я поела в гостях у знакомой, —
— Будешь ужинать? У меня есть замечательное чиванское рагу с бараниной.
Войнова покачала головой. Есть совершенно не хотелось.
— Так отощать недолга, коли есть не будешь, — проворчала беззлобно кухарка. — Ничего, я вас на Жнух-то побалую. В пятницу скупаться с Цупом поеду.
— Ой, Камилла, я забыла, — сказал Тиса. — Денег хватит на покупки или добавить?
— Пока не надо. Ну, может быть совсем немного, разве что. Так-то у меня запасы есть, но уж больно базар всегда хорош под горку-то.
— Хорошо, я завтра же тебе набавлю.
Девушка поднялась со скамьи.
— Зачем ты прячешь яблоки? — спросила Тиса, извлекая фрукты из буфета.
— Так чтобы новобранцы не стянули, — крякнула кухарка. — А то видела я их: наберут целую дюжину без спроса.
— Это кто же?
— Да Якшин. Вот уж от кого не ожидала.
— Трихон? — удивилась Тиса. Она не помнила его хотя бы раз с яблоком в руках.
— Он самый. Думал, что я не вижу. Так что ты будь с ним осмотрительнее, детка. Вы в последнее время сдружилась, смотрю. Не пропало ничего у тебя?
— Нет, кажется — покачала головой Тиса. — Когда, говоришь, это было?
Кухарка отхлебнула чай из блюдца.
— Ты как раз в карантине лежала. Смотрю в окно, а он карманы себе набивает, шельмец…
Кухарка продолжала говорить.
— Почему ты улыбаешься, Тиса? — спросила Камилла, заметив странное выражение на лице девушки.
— Просто так, — Войнова погладила кухарку по круглому плечу и поцеловала в макушку. — Я пойду к себе. Не обидишься?
Камилла не обижалась и пожелала девушке хорошо отдохнуть и выспаться.
Закрывшись у себя в комнате, Тиса продолжала улыбаться. Это Трихон приносил ей яблоки в лечебницу, она могла бы и раньше догадаться. Тиса и не подозревала, что этот факт доставит ей радость. Полоща лицо над умывальником, она перебирала прошедший день. Жесты, взгляды, слова, в которых она усматривала намеки. Неужели Марика права, и он к ней неравнодушен? Или вежливость она принимает за чувства?
Подсев к столику Тиса взглянула в зеркало. Медовые глаза шатенки, сидящей напротив, лучились светом. Что с ней? Мальчишка, юнец, возможно, влюбился в нее, а она сияет. Ну, не дура? Тиса бухнулась в кровать и натянула на себя одеяло.
Глава 19
Клюква
Утро ворвалось ярким светом как в комнату, так и в голову Тисы. Утро — это вам не вечер. Утро протрет глаза, освежит мозги, встряхнет как следует, выбьет из вас лень и глупые мысли. Единый, о чем она вчера только думала? И это она, которая смеялась над героинями романов, с первого взгляда влюбляющихся в своих спасителей? Тиса с
Десять лет разницы в возрасте — это та пропасть, через которую не перепрыгнешь при всем желании.
Чтобы совсем прогнать глупые мысли, Тиса решила день посвятить заботам. Она, как и обещала, добавила денег Камилле на покупки. В доме не без помощи Ули и новеньких новобранцев вымылись подоконники и перила лестницы. Вместе с Агапом Фомичом Войнова перечитала список составляющих для силуча. Все есть. Почти. Осталось только собрать клюкву и подсушить с недельку на чердаке. Она скоро научится сама варить силуч. Этой мыслью Тиса подогревала себя. Который год она просила Агапа доверить ей приготовление, но старик все отказывал. И сейчас ее давняя мечта могла сбыться. Но почему-то великой радости она не чувствовала. Почему так бывает? Ждешь, мечтаешь, а когда дается, уже и не таким важным оказывается.
Трихон появился только после полудня. Тиса выпалывала сухие цветы в палисаднике у лечебного корпуса. Только сейчас девушка поняла, что подспудно каждую секунду ожидала появления шкалуша.
— Добрый день, Тиса Лазаровна, — поздоровался новобранец.
— Добрый, — Войнова лишь мельком взглянула на шкалуша. Юноша приветливо наблюдал за ней, держась за частокол ограды. Руками в перчатках Тиса перенесла охапку травы в кучу, ощущая, как растет досада в душе. Досада на себя саму.
— Давайте, я вам помогу?
— Не надо, — быстро ответила девушка. — Тут дел мне одной мало. Спасибо, Трихон. Иди.
Шкалуш не сдвинулся с места. Тиса прошлась граблями по траве. Палая листва не слушалась, так и старалась увильнуть из-под деревянных зубьев. Ну, чего он стоит?
— Да, я хотела попросить тебя, — вспомнила Тиса. — Сходи в конюшню, дай побольше овса лошадям. Надо их покормить перед дорогой. И у стойла Ватрушки я оставила четыре корзины. Проверь, пожалуйста, исправность крепежей к седлу. Кажется, у одной отлетел крючок.
Шкалуш ушел. Тиса поглядела юноше вслед. Соберем клюкву, и надо заканчивать эти парные прогулки, подумала она. Так будет правильно. Девушка сгребла все листья в кучу и подожгла. Дымок пугливо потянулся над землей. Войнова долго наблюдала, как медленно тлеет листва. Тонкая змейка огня обтачивала листок за листком, оставляя после себя горстки пепла. Подул ветер и накрыл девушку дымом.
Прохладное утро среды ознаменовалось молчанием. Они встретились в конюшне. Безмолвно обменялись кивками. Трихон за пару дней понял настроение девушки и не заговаривал. Так в молчании они выехали за ворота в рассветные сумерки. Погода обещала быть ясной, но ветреной. Тиса порадовалась, что надела поверх платья теплую безрукавку. Девушка повела лошадей к южному краю Гартового болота — самой дальней точке от башни пропащего колдуна. Именно сюда за клюквой без боязни ходили местные жители. Лес встретил путников тишиной. Лишь изредка набегал ветерок и мял пестрые кроны, осыпая седоков листьями. Потревоженная шорохом шагов, закричала сипуха в дупле. Лес медленно просыпался ото сна.