Потерянные
Шрифт:
— Нормально, — равнодушно бросила Элка, — а что, непохоже?
— Знаешь, не очень, — решительно вклинился Дэн, — ты ж у нас юла, красотка, хохотушка, а...
— А превратилась в уродину? Это хотел сказать? — усмехнулась она.
— Ты прекрасно понимаешь, что я хотел сказать, — не дрогнул Денис. — Выглядишь нездоровой, молчишь все время. Что-то случилось? Мы можем помочь?
— Ладно вам! — Элка махнула рукой и на минуту стала прежней. — Ничего у меня не болит. И все хорошо. Просто накатило что-то.
Больше ничего вытянуть из нее не удалось. Надо же, впервые
Гости — или как правильно назвать тех, кто пришел на поминки? — собрались уже расходиться, как вдруг у Раи, соседки Елены Тимофеевны, запел мобильник. Учительница внука-первоклассника принялась строго отчитывать нерадивую бабку: почему не пришла за внуком к двенадцати тридцати?! Сегодня продленки нет, она вчера русским языком всех предупредила. Ей надо срочно уходить, а ребенка до сих пор не забрали! Бабушка принялась виниться, оправдываться: ничего ведь не сказал! Забыл, наверное, оголец! Она сию минуту прибежит. Пусть уж пока Ринатик в вестибюле посидит…
Все поневоле слушали бабкины причитания. А Елена Тимофеевна, стойко державшаяся до этого момента, сжалась, сникла и заплакала.
— Счастливая ты, Рая! Хоть сама-то понимаешь, какая счастливая? Мне бы внука! Всегда хотела, так хотела…— говорила она, давясь слезами, — и пусть бы учительница звонила, пусть ругалась. Пусть двоечник, какой угодно, лишь бы был! А теперь — всё. Ленечка мой…
Все стояли, неловко переминаясь с ноги на ногу, поглядывая друг на друга. Не знали, что сказать, как утешить. Только Рая пятилась к двери: маленький Ринатик ждал в большом вестибюле, один-одинешенек. Бабкино сердце ныло и стремилось к внуку.
Первой среагировала Эля. Быстро подошла к Елене Тимофеевне, усадила на диван, принялась что-то негромко приговаривать, одновременно поглаживая женщину по плечу. Народ быстро рассосался, дежурно прощаясь: «Лен, мы пойдем!» Елена Тимофеевна кивала, как заводная кукла, и доверчиво прижималась к Элке. Наконец в квартире остались только они вчетвером.
— Извините меня, — тускло прошелестела Елена Тимофеевна. Она немного успокоилась, сумела взять себя в руки.
— Что вы, не извиняйтесь! — в один голос воскликнули Кира и Денис.
— Элечка, спасибо тебе, дорогая моя девочка, — женщина смотрела на Эльвиру с такой нежностью и благодарностью, что у Киры заныло сердце.
Елена Тимофеевна сказала, обращаясь теперь уже к Кире и Денису:
— Она часто ко мне приходит. Разговариваем, фотографии смотрим. Гуляем в парке. Элечка и готовит, и по дому помогает.
Потом, когда они ушли из Ленькиного дома и сидели втроем в машине, Кира принялась говорить, какая Элка молодец, что не оставляет Елену Тимофеевну. А Элка только отмахнулась от ее слов:
— Меня к ней тянет, никакой это не подвиг. Она одна, я тоже. Только ей и нужна на всем белом свете.
— Что ты выдумываешь? Никому не нужна?! А родители? Брат? И все твои поклонники? — Денис старался встряхнуть подругу. Кира молчала.
Кажется, она поняла, что случилось с Элкой за то время, что они не виделись. Или с родителями опять конфликтует (это
— Не переживай, Эль, все наладится. — Она погладила подругу по руке. — И не говори чепухи, ты не одна. Мы с тобой. На расстоянии телефонного звонка. Не пропадай, ладно?
Элка улыбнулась — чуть ли не впервые за все время.
— Договорились.
Денис высадил Киру раньше всех: офис «Косметик-Сити» был первой остановкой на их пути. Самому Грачеву сегодня не надо было на работу: устроил себе выходной, решил поехать в боулинг, снять напряжение. Элка попросила подбросить ее до ближайшей станции метро.
Глядя на удаляющийся, плывущий в транспортном потоке джип, Кира с грустью думала, что друзья ее юности взрослеют, набивают шишки, переживают разочарования, стареют и умирают. Время летит так, что дух захватывает, все быстрее с каждым прожитым годом. А ты смотришь на себя в зеркало день за днем и вроде бы не видишь никаких изменений. Ну, поменяла цвет волос, макияж или прическу, поправилась, похудела... Все равно ты прежняя! Только это ласковый самообман. То, что годы не проходят бесследно, заметнее всего по твоим друзьям. Они становятся другими, меняются. И это означает, что ты меняешься вместе с ними. Смотришь на них — и ясно это сознаешь.
Кира вздохнула и пошла на работу.
Незаметно подкрался конец декабря. Предновогодняя лихорадка достигла апогея. Кира и Саша нарядили свою почти двухметровую белую елку: Кира купила ее два года назад, и поначалу Саша никак не мог привыкнуть к необычному елкиному цвету. «Она заснеженная, ничего ты не понимаешь!» — смеялась Кира. Сашка неодобрительно косился на экстравагантную новогоднюю красавицу, но потом привык. Тем более что яркие игрушки и гирлянды на ней смотрелись обалденно.
Корпоративный вечер компания «Косметик-Сити» устраивала в этом году в новом модном ресторане «Золотая Орда». Так хорошо и легко Кире не было уже давно. Рабочие дела закончены, остались лишь мелочи. Кира от души веселилась, участвовала во всех конкурсах, смеялась, шутила и пила шампанское. К тому же в своей праздничной речи Генерал особо отметил успехи их отдела и пообещал всем такую премию, что ребята чуть со стульев не попадали.
— Ради этого стоило вкалывать! – заявил Альберт, и все потянулись к нему с бокалами: чем не тост?!
В половине одиннадцатого Саша заехал за Кирой, но домой они попали только ближе к полуночи: сначала развезли по домам Марика, Альберта и Олю. Удалые «пиарщики» умудрились выпить в машине еще одну бутылку шампанского, но Саша не сердился и не останавливал Киру. Радовался, что она опять такая, как и раньше: оживленная, раскованная, заводная.
Засыпая в ту ночь, Кира почему-то подумала: а если это мой последний хороший день? Так часто пишут в романах: героиня радовалась, еще не зная, что на этом ее счастливая жизнь закончилась.