Потерянные в лабиринте

Марианна Малиновская

Все существование Материи было основано сначала на потребности в получении удовольствия, потом на самом удовлетворении этой потребности. А так как процесс удовлетворения был очень коротким, потребность в новом удовлетворении возникала практически сразу же после предыдущего. Круг был не просто замкнутым, а ускоряющимся и постоянно расширяющимся. Тотальное стремление к удовлетворению проявлялось во всем – в насыщении, в размножении, во взаимодействии материальных существ. Любой, абсолютно любой процесс был инициирован лишь жаждой удовлетворения. Хотя само зрелище постоянной агонии удовлетворения вызывало ужас и отвращение, но все-таки не это было самым страшным.

Страшным

было то, что круг «потребность – удовлетворение – потребность» увеличивался и в размерах, и в скорости. То, что удовлетворяло потребность в данный конкретный момент, уже не могло удовлетворить ее в будущем. Удовлетворение определенной потребности было единичным. Жажда удовлетворения сразу же увеличивалась, и для следующего процесса получения удовольствия требовалось уже нечто большее. Вот эта «гонка удовлетворения» и убивала своей безысходностью.

Клеон не раз читал, не раз слышал это выражение первобытные инстинкты. Он знал, что в основе существования всего живого лежит именно принцип удовлетворения потребностей. Но в первородном, изначальном виде все это было хуже в сотни раз. Ни современному человеку, ни современным животным, ни даже самым низшим формам не была присуща постоянная жажда удовлетворения. Даже самые простые организмы отдыхали между удовлетворением потребности. Но в первородных порождениях материи жажда удовольствия увеличивалась и разрасталась постоянно, и, в конечном итоге приводила к тотальной агонии удовлетворения. Агония удовлетворения и приводила существо к смерти, потому что остановиться материя не могла.

Клеону, конечно, были известны потребности живого мира, он понимал, что без удовлетворения основных потребностей любое живое существо, включая человека, просто перестанет существовать. Но здесь, в первородном царстве материи кроме инстинктов удовлетворения не было больше ничего!

Тотальная, агонизирующая жажда получения удовольствия…

Жажда удовлетворения, которая просто не могла быть утолена…

С момента зарождения материально существо попадало в замкнутый круг – жажда удовлетворения – процесс удовлетворения – новая, более сильная жажда удовлетворения, которая уже не могла быть удовлетворена предыдущим процессом. Вот это постоянное нарастание приводило к тому, что жажда удовольствия становилась все сильнее и сильнее, поиск способов удовлетворения становился все более настойчивым, пока не превращался в тотальную агонию поиска удовлетворения.

Возрастающая жажда удовольствия рано или поздно приводила к тому, что этот принцип перекрывал и инстинкт самосохранения, и инстинкт выживания, и инстинкт размножения и распространения. Инстинкт самоудовлетворения становился ведущим и рано или поздно становился тюрьмой для любого материального существа. При этом, если процесс удовлетворения совпадал с разрушением и прекращением существования, материальное существо не могло остановить эту агонию. Тварь погибала в процессе удовлетворения, так как агония перекрывала собой и стремление к самому существованию. Вот это вызывало настоящий ужас.

Именно поэтому в угасающем сознании Клеона запечатлелось вот это царство тотальной агонии удовлетворения. Эта агония перекрывала собой все остальное. В своем существовании первородные Твари, порожденные темной энергией, были движимы только получением постоянного удовлетворения. В этой гонке за удовольствием они рождались, в ней бесконечно двигались и развивались, в ней и прекращали свое существование. Все их существование проходило в тисках инстинкта удовлетворения, и выбраться из этого агонизирующего круга у них не было никакой возможности.

Клеон уже в который

раз пожалел, что так долго и настойчиво добивался знаний о самом начале. Потому что теперь он знал, каким было истинное начало зарождения материальной жизни на Земле, и он отдал бы все, чтобы никогда не получать этого знания. Агонизирующая в постоянном поиске удовлетворения Материя не вызывала ничего кроме ужаса и отвращения.

Хотя настоящий внутренний страх Клеон испытал не по этой причине. Каким бы мерзким и отталкивающим не было развитие первородной материальной жизни на планете, это можно было принять и объяснить тем, что темная энергия и ее порождения были прямо противоположным отражением Плеромы. Пугало совсем не это. Настоящий леденящий ужас вызывал тот факт, что принцип удовлетворения не казался Клеон чем-то уж совсем чужеродным и незнакомым. Да, этот инстинкт – постоянного удовлетворения – был прямо противоположен обитателям космической Плеромы. НО, как сразу заметил Клеон, он не был противоположен человечеству.

Клеона привело в ужас именно то, что, когда он вспоминал о видении материальной жизни на планете и ее существовании, где-то глубоко в подсознании коренилась мысль, что он это все где-то уже видел. Может быть не в таких формах, и не в таких пропорциях, но сама гонка удовлетворения была хорошо знакома Клеону. Он видел все это в современном человечестве:

– принцип удовольствия…

– постоянная тяга к получению удовольствия…

– неутолимая жажда удовлетворения…

«Господи, кто же мы на самом деле такие? – с возрастающим ужасом думал Клеон. – Я всю жизнь посвятил изучению истоков человечества, будучи уверен в том, что изначально мы были совершенны. Да, человечество, несомненно, деградирует. Но знать, точно знать, что в нас сохранились все первородные и первобытные инстинкты материальных порождений «темной энергии» – это уже слишком. Угасать и терять постепенно совершенный потенциал под давлением системы – это одно. Но иметь в самих себе материальную основу тотального удовлетворения – это совсем другое».

В какой-то момент подобные рассуждения привели Клеона в полный тупик. Будучи до мозга костей гуманистом, верящим в полное и безоговорочное совершенство человеческой природы, Клеону невозможно было даже мысленно представить в человечестве ту же самую основу существования, которую он наблюдал в изначальных порождениях материальной субстанции. Собирая даже мелкие обрывки воспоминаний, восстанавливая всю мерзость первобытного мира, существующего в полном хаосе, всепоглощающей тьме и неописуемом уродстве, Клеон понимал, что все свойства «темной энергии», проявившиеся в мерзких формах и соединениях первобытного материального мира, были противоположны всему, что считалось высшими ценностями всего человечества.

Сама суть материальной субстанции противоречила гуманизму, ибо была основана на диких, неконтролируемых инстинктах самосохранения, развития, размножения и распространения. Однако противоречие заключалось в том, что самый главный – основополагающий инстинкт – инстинкт постоянного удовлетворения – был довольно хорошо знаком человечеству, потому что лежал также в основе существования самого человека.

Клеон не мог ни понять, ни принять этот вновь открывшийся факт. Хотя где-то в глубине души Клеон, конечно, всегда знал о двойственности человеческого природы. Не только он, об этом знали, писали и говорили практически все. Об этом говорило большинство религиозных учений, об этом говорили основные психологические концепции. Просто Клеон сознательно старался не обращать на это внимания, потому что сама мысль о такой низкой основе человеческого существования была ему ненавистна.