Потерянные страницы
Шрифт:
— Позволю себе заметить, это не какой-нибудь потрепанный европейский самолет. Других у них не было, а теперь они и вовсе перебиты, а если что и осталось, так то ничтожная горстка грязных недоделок. Нет, если кому-то суждено выжить, так это американцам.
Привыкшие к обличительным речам в свой адрес соотечественники не обратили на Карбери внимания.
В разговор вступила Элис де Траффолд, хрупкая, по-эльфийски красивая девушка с высокими скулами и карими глазами:
— Лиззи, тебе лучше всех видно. Что за самолет?
Джулиан
— Я предпочитаю по мере возможности не полагаться на невооруженный глаз, графиня. Так получилось, что благодаря моим стараниям на ниве культурного просвещения у меня имеется именно та вещь, что необходима нам в данной ситуации.
Лиз поднял вверх бинокль, чем вызвал восторженные аплодисменты. Покрутив бинокль, он объявил:
— Мне довелось присутствовать на испытательных полетах в Париже, и могу предположить, что машина французская. Возможно, «Симун». Посмотрим, есть ли у него регистрационный номер… Да: эф, тире, ай, эн, экс…
Самолет стремительно приближался, и даже невооруженным глазом можно было увидеть, что он странно рыскает. Машина кренилась то влево, то вправо, нос опускался, затем вдруг вскидывался вверх.
— Ставлю сотню, он сейчас разобьется! — выкрикнул Карбери.
— Кто с тобой будет спорить! — ответил Джосс.
Паря над деревьями вокруг поля для поло, самолет опустился так низко, что принялся стричь шасси зеленые верхушки. Невидимый игрокам пилот, видимо, забылся или не осознавал, в какое попал положение. Он не смог набрать высоту или хотя бы сбавить скорость. «Симун», словно вышедший из-под контроля реактивный снаряд, направлялся прямо на людей.
— Врассыпную! — крикнул Джосс, вонзив шпоры в бока лошади.
На скорости около ста миль в час самолет пропахал мягкий газон, оставляя за собой суглинистую борозду. Удар оказался таким сильным, что двигатель самолета выбросило наружу, словно выплюнутую семечку, и он приземлился на приличном расстоянии от последней стоянки самолета.
На несколько секунд воцарилась тишина. Первым подал голос Карбери:
— Поплатился по полной.
— Действительно, — оптимистично ответил Джосс. — И все же, полагаю, нужно взглянуть на нашего гостя.
— О, он мертв, — обнадеживающе предположил Карбери. — Кто тут выжил бы?
Словно по сигналу покореженная дверь кабины среди мятых дымных обломков издала отвратительный скрежет — ее толкнули изнутри — и отвалилась, слетев с петель на дерн.
Из самолета появилась громоздкая туша в перепачканной кровью форме. Прижав что-то к телу одной рукой, грузный пилот с трудом протиснулся в люк и рухнул на поле лицом вниз.
Игроки и зрители тотчас метнулись к нему. Понадобилось немало рук, чтобы перевернуть летчика на спину. Он захватил с собой шляпную коробку,
Кики Престон, американка, паршивая овца семейства Уитни, радостно воскликнула:
— Ух ты, это ж легендарный летун-писака-как-там-его? Сент-Супри! В прошлом году его лицо было во всех газетах Нью-Йорка. — Кики вдруг погрустнела. — Нью-Йорк. Как подумаешь, что он больше не…
Джосс слез с лошади, снял с шеи платок, смочил его слюной — несколько дам манерно вздохнули — и нежно протер окровавленное лицо бесчувственного летчика. Сняв с пилота разбитые зеркальные очки, он отметил:
— Полагаю, мисс Кики права. Я тоже узнаю известного Антуана де Сент-Экзюпери.
Поднявшись, Джосс щелкнул пальцами, и его тотчас окружили шикарно одетые слуги.
— Что прикажете, бвана?
— Сделайте носилки и отнесите нашего гостя в спальню в восточном крыле. И отправьте машину в Найроби за доктором Винтом.
— Слушаюсь, бвана.
— Тише! — восторженно крикнула Кики. — Он хочет что-то сказать!
Сент-Экзюпери слабо бормотал бессвязные непонятные слова:
— Таяра, бум-бум, таяра, бум-бум…
— Он пытается петь! — сделал вывод Лиз. — Та-ра-ра-бум-па-па!
Джосс поморщился и покачал головой:
— Не думаю, Лиз. Но мы узнаем истину, если он выживет.
Когда Сент-Экзюпери унесли, Джосс сел на лошадь.
— Что ж, полагаю, мы можем продолжить игру на соседнем поле, сохранив все ставки. Это поле определенно пришло в негодность. Не мог бы кто-нибудь принести мяч?
Леди Идина, бывшая жена Джосса, галопом поскакала вперед, на ходу нагнулась в седле и захватила мяч. На обратном пути она держала его высоко в воздухе: полированный человеческий череп без челюстной кости, на котором остались трещины от сильных ударов клюшки.
— Похоже, старому Плейфэру пора на отдых, — беспечно проговорила леди Идина. — Я помню, что он просил нас не разлучать его с поло как можно дольше, но нельзя же играть со спортивным инвентарем, пришедшим в негодность.
Джосс улыбнулся бывшей супруге:
— Осмелюсь предположить, на его место скоро появятся иные кандидаты.
Антуан де Сент-Экзюпери — Тонио Сент-Экс для многочисленных друзей и семьи — проснулся среди многообразия видов, звуков и запахов.
Занавеска из марли колыхалась от ветра на большом распахнутом окне, через которое лился изумительно яркий свет, напомнивший ему дом матери в Сент-Морице, который некогда утопал в солнечных лучах. Снаружи доносилось райское пение птиц и аромат цветов: жасмина, плюмерии, бугенвилли. А в доме пахло завтраком, слышались приглушенные голоса людей и звон посуды.
Сент-Экзюпери инстинктивно приподнялся и с громким стоном рухнул обратно на накрахмаленную чистую простыню. Все тело ломило от боли. Что произошло, как он попал сюда и куда именно?..