Потерянные души

Белов Александр Константинович

Вообще, после истории с освобождением из «обезьянника» отношения Саши с Кордоном довольно резко изменились. Отныне ни о каком панибратстве со стороны продюсера не было и речи. Наоборот, теперь он старался держаться от Белова подальше. В принципе, такой поворот Сашу вполне устраивал, и о причинах этих перемен он предпочитал не задумываться. Главное - Кордон больше не капризничал, работал как полагается, а все остальное Белову было по барабану.

Иногда, правда, его посещали сомнения - а не пронюхал ли часом продюсер об истинной роли Саши во всей этой истории. Например,

он вполне мог разузнать в прокуратуре, что никакого дела на него нет. Не то чтобы у Белова были какие-то конкретные подозрения на этот счет - просто ничего другого в голову не приходило.

~A, плевать!
– вяло думал он тогда.
– Даже если и догадался - что он теперь сделает? До конца съемок осталось всего ничего, а уж после премьеры ...

XXX

Утром Белов отправился на завод.. превратившийся на время в съемочную площадку. То, что ему пришлось там увидеть, и впрямь больше походило на какие-то фантастические декорации, чем на нормальный металлургический завод.

Повсюду была полная разруха - выбитые стекла, облупившиеся стены, горы мусора,' ржавых железяк, бетонной крошки и кирпичного боя ...

«Как же так?
– растерянно думал Белов, озираясь по сторонам.
– Я же помню этот завод - вполне приличный заводик был, полгорода на нем работало. Это ж надо - как Мамай прошел!...»

Съемочная группа расположилась в плавильном цеху, здесь по замыслу сценаристов должны были развернуться ключевые события фильма. На современном заводе, среди огнедышащих печей и рек расплавленного металла, средневековые рыцари устраивали свои последние разборки. Здесь же должна была состояться и финальная, самая многолюдная сцена картины - апофеоз торжества справедливости, окончательная и бесповоротная победа добра над злом.

Вслед за суетливым администратором Саша вошел в цех, и первым человеком, которого он там увидел, был Киншаков - в рыцарских доспехах и с огромным двуручным мечом в руках.

– Сань!
– окликнул Белов приятеля.
– Здорово!..

– Здорово!
– откликнулся тот.
– Приехал? Молодец! А я уж думал, что из-за этого дефолта...

Его перебил пронзительный, как автосигнализация, крик ассистентки режиссера:

– Александр Иванович! Ну сколько можно звать?! Идите переодеваться, только вас все ждут!

Киншаков хлопнул Сашу по плечу закованной в сверкающий металл ладонью:

– Извини, дела...

Каскадер ушел, Белов двинулся дальше, но не успел он сделать и десятка шагов, как к нему подскочил Кордон:

– С приездом, Саш! Проходи, устраивайся... Там, возле камеры, кресло тебе поставили, - он махнул рукой куда-то направо и, нацепив на себя озабоченную мину, пробормотал: - Ну где же эти механики, черт бы их побрал...

Продюсер, уже не обращая ни малейшего внимания на Белова, высматривал .кого-то поверх его головы. Вдруг он увидел кого-то и, мгновенно сорвавшись с места, исчез. Саша, недоуменно качнув головой, отправился в противоположную сторону.

В цеху царила невообразимая суета.

Готовились к съемкам финальной сцены, в которой помимо трех десятков актеров должны были сыграть свою

роль давно потухшие плавильные печи и прочее заводское оборудование. Печи должны были изрыгать пламя, возле них суетились пиротехники, начинявшие их своими адскими смесями. Костюмеры и гримеры хлопотали вокруг артистов, облаченных в роскошные на-ряды средневековья. В глазах рябило от обилия сверкающих доспехов, парчовых платьев, ярких плащей и пышных плюмажей.

Саша без труда нашел свое кресло и сел в сторонке от беспрерывно снующих туда-сюда киношников и приготовился ждать. По собственному опыту о» уже знал - львиная часть времени на съемках уходит на подготовку. Порой для того чтобы отснять не самый сложный трехминутный эпизод нужно было готовить его чуть ли не сутки, и главная проблема чаще всего заключалась в какой-нибудь досадной мелочи.

Подобная ситуация, как вскоре понял Саша, сложилась и сейчас. К съемкам было готово все, кроме одной детали. По замыслу режиссера встреча двух противоборствующих сил проходила на фоне огнедышащих печей. Но этого ему показалось мало. Режиссер хотел, чтоб над актерами во время действия проплывал, разбрасывая водопады искр, ковш с якобы жидким металлом. Ковш был на месте, пиротехники уже начинили его всем необходимым, вот только двигаться он не желал. От многолетнего бездействия в его механизмах что-то заело, в результате чего несчастный ковш только дергался, как паралитик, и ни с места.

Наверху, под крышей цеха, уже копошились механики и электрики, пытаясь оживить механизмы ковша, но пока толку от их суетни было немного.

– «Это надолго ... » - решил Белов и вышел из цеха.

Около часа он бродил по заводской территории, не уставая удивляться тому, что огромный завод, производивший тысячи тонн металла и дававший сотням людей работу, оказался просто выброшен на свалку, как прохудившаяся кастрюля.

«Интересно, - невольно прикидывал Саша, - сколько надо вложить в эту махину, чтобы ее снова запустить? И будет ли от этого толк...»

Когда он вернулся в цех, механизм ковша был уже реанимирован. Заводской инженер показывал ассистенту Кордона как управлять его движением. Рядом с кислой физиономией стоял сам продюсер.

– Эта кнопка - вперед, эта - назад, а красная - стоп ...
– тыкал он в кнопки массивного пульта на длинном гофрированном шланге. Ковш, подчиняясь командам, с надрывным гудением елозил по стальному рельсу под потолком цеха.
– Смотри только дальше третьей печи не заезжай!
– предупредил инженер.
– Там крепления сгнили совсем, могут не выдержать ...

Саша прошел мимо них и сел в свое кресло. Осветители уже включили свои прожектора, оператор склонился к камере, актеры замерли на исходных позициях, пиротехники посматривали на режиссера, готовые в любую секунду запустить свои фейерверки. Все было готово, с минуту на минуту должна была начаться съемка.

– Внимание!
– прогремел усиленный мегафоном голос режиссера.
– Всем приготовиться к съемке! Пиротехники, начали!

В плавильных печах вспыхнул огонь и валом повалил рыжий дым, из ковша посыпались искры.