Потерянные души
Шрифт:
— Однако, — продолжал тот. — Буду с тобой до конца откровенен. На мое решение повлияло, что в свое время мне дали ясно по-нять: у Сола мне ничего не светит, ни за верную службу, ни за подобные услуги. У него давно все должности распределены и за них даже заплачено, причем такие деньги, какие мне даже не снились.
— И, подумав, ты решил, что выгоднее служить мне?
— Да, — просто ответил тот.
— Раз мы выяснили наши отношения, — не спуская взгляда холодных колючих глаз с Стантина, проповедник откинулся на спинку крес-ла. — Давай вернемся к новости. Ты ведь не пришел бы ко мне, не ра-зузнав подробностей?
— Разумеется, —
— Так что же за игру затеял пресвитер и какую роль во всем этом собирается играть Сол? Я не верю, что это обычное безумие, когда все слишком смахивает на заговор. И время для него выбрано идеально… Вот только я никак не пойму, к чему все и зачем прес-витеру эти перешептывания за его спиной о безумии и скорой смер-ти?
— Ты не можешь поверить, что все действительно так, как представляется с первого взгляда?
— Я отказываюсь в это верить.
— Но почему? Да и что тебе до пресвитера? Разве ты не желаешь ему скорой смерти, стремясь занять его место?
— Самоубийство — грех. Это понимает даже безумец. Значит, ему придется все обстряпать либо как тяжелую болезнь, либо — убийство.
— Кажется, Сол что-то там говорил о покушении.
— А, ну тогда все ясно. Вот мы и добрались до сути. Они хотят отделаться от неугодных, раскрыв заговор среди высшего духовенс-тва. И первой их целью стану я… — эта мысль нисколько не удивила Влада. Скорее, он даже ожидал от секретаря конклава чего-то подоб-ного.
— Не слишком ли ты торопишься с выводами? Ведь по всему это — затея пресвитера, а не Сола. Чем ты мешаешь старику?
— Не думаю, что ему нужно больше власти, чем он уже имеет. Но всему происходящему могут быть и другие объяснения.
— Какие же?
— Вот это я и хотел бы узнать от тебя.
— Узнать о том, чего может и не быть вовсе? — Стантин с удивле-нием взглянул на Влада. — А если ты ошибаешься и это вовсе не игра, направленная против тебя?
— Что ж, попробуй разубедить меня. Но не словами, а фактами… Пока же я уверен в обратном.
— Сол любит сложные расклады, — осторожно начал Стантин. Весе-лость слетела с его лица, словно была лишь маской, за которой скрывалась настороженность. — Хотя обычно старается действовать не-затейливо и прямолинейно. Думаю, он предпочел бы просто отравить тебя.
— Спасибо за предупреждение, — мрачно буркнул проповедник. — Я буду иметь в виду… Это все, чем ты можешь возразить? Тогда пос-лушай меня. Я очень ясно представляю себе ситуацию: пресвитер скоропостижно умирает. Собирается конклав. И если расклад не в пользу Сола, он обвиняет своего конкурента…меня в убийстве. Я более чем уверен, что ему без труда удастся убедить остальных в своей правоте, когда у него будет достаточно времени, чтобы все подготовить наилучшим образом, — на лицо Влада набежала тень. Он все более и более убеждался в своей правоте.
— Но при чем здесь пресвитер?
— А ты уверен, что эти разговоры об его болезни распус-кает не Сол, что старик вообще в курсе?
— Да. Черные боги, Влад, ведь это никакие не разговоры! Я собственными глазами видел, как вчера, придя к Солу, пресвитер нес всякую ахинею, то плакал, то смеялся, а когда секретарь попытался увести его подальше от посторонних глаз вообще обезумел и, выр-вавшись из его рук, стал бегать по залу, крича: "Я нашел! Нашел!"
— И что же ему удалось обнаружить? — проповедник
— Не знаю. Сол увел его слишком поспешно. После этого и пошли разговоры о том, что пресвитер болен.
— Уж не стал ли ты первым звеном в цепи этих слухов?
— Я говорю о том, что видел. И говорю только тебе.
— Если так… — проповедник нахмурился. Все это было слиш-ком странным, чтобы просто пропустить мимо ушей и забыть. Но, в то же время, известного было явно недостаточно, чтобы делать хоть какие-нибудь выводы. — Давай пока оставим это, — наконец, принял он решение. — Моя просьба все хорошенько разузнать остается в силе. И имей в виду: я не поскуплюсь. Мне нужно знать как можно больше.
— Я понял, — монах уже хотел выбраться из кресла, но Влад остановил его:
— Подожди. Что еще говорят во дворце конклавов?
— Да в основном все крутится вокруг и около вероотступников. Не знаю, известно ли тебе, но у монахов возникли с ними некоторые проблемы.
— И в чем же дело?
— Какой-то умник подбросил мирянам мысль, что помощь, ока-занная будущим новообращенным, не является преступлением против веры и бога, а как раз наоборот…
— Да уж, — Влад, довольный, хмыкнул. Собственно, именно предво-дитель проповедников должен был возглавить борьбу с вероотсупни-ками. "Выходит, старина, ты тоже ошибаешься, — его губы скривились в усмешке. — Что, думал, с помощью принявших покаяние тебе будет легко разобраться с этой задачкой, и потому перетасовал колоду, взвалив всю грязную работу на меня, а себе взяв то, что почище да попроще? И перехитрил сам себя". — В интересном же он сейчас поло-жении: знает всех вероотступников, кое-кого уже заточил в подземелья, а сделать с ними ничего не может, — он рассмеялся. "Какой же Сол все-таки чистюля! Меня подобные рассуждения никогда бы не ос-тановили. В конце концов, если ему так нужно оправдание, сказал бы, что эти грешники помогали и тем колдунам, которые выступили против нас. Кто бы стал разбираться?"
— Ты не дал мне договорить, — монах недовольно поморщился. — Ра-зумеется, он собирался их казнить. Но ему намекнули, что ничего хорошего из этого не выйдет. Очень возможно, что несчастных соч-тут мучениками и тогда…
— Ясно. После великодушия, проявленного конклавом по отноше-нию к колдунам, люди ждут того же и для себя, — ему не терпелось поскорее добраться до сути и потому он перебил очередной раз впавшего в рассуждения Стантина. — И что же он придумал? Что он решил предпринять?
Монах нахмурился, но, никак иначе не показывая своего недо-вольства, ответил:
— Ничего.
— Ничего? — удивленный, Влад взглянул на Стантина. — Я не понимая тебя.
— Он думает, что, в сложившейся ситуации, наилучшим было бы простить их, наложить мягкую епитимью и вернуть в лоно матери-церкви. Представляешь, насколько прощенные будут благодарны ему?
— Но ведь это подорвет устои…
— Вовсе нет, — поспешил возразить Стантин. — Прощение не может быть опасным, когда, в отсутствие колдунов, более никто не сможет повторить этот грех. Зато сколько это принесет пользы, показав ми-лость конклава! Воистину, в глазах мирян это ста-нет свидетельством конца черных времен противостояния и начала эпохи мира и благоденствия.