Потерянные души Уиллоубрука
Шрифт:
— Что-то не так, мисс? — спросил водитель.
— Похоже, у меня сумку украли, — объяснила она.
Водитель закатил глаза. Заведя автобус на стоянку, он встал и включился в поиски.
Они шарили повсюду: над сиденьями, под сиденьями и между сиденьями, прочесали каждый сантиметр пола. Сумки в автобусе не было.
— Что-нибудь важное в ней лежало? — спросил умаявшийся и вспотевший водитель. — Деньги, удостоверение личности?
— Только пара долларов, косметика, расческа, сигареты. — Упоминать о липовом удостоверении не имело смысла.
— Водительские права?
Сейдж
— Нет у меня прав.
— Как она хоть выглядела?
— Кожаная такая, чтобы носить через плечо, а спереди тисненые синенькие цветочки.
Вернувшись на свое сиденье, водитель сдвинул фуражку, утер со лба пот и снял планшет с крючка на панели.
— Оставь свое имя и номер телефона. Если вещь найдется, диспетчер тебе позвонит, но особо не рассчитывай.
— Сейдж Уинтерз. — Она продиктовала домашний телефон.
Водитель записал информацию и повесил планшет на крючок.
— Так, понял, — сказал он. — Уж прости. — Он посмотрел на нее: — Все нормально?
— Нет. Вовсе ненормально. И близко не лежало. — Она кивнула и попыталась улыбнуться, тронутая его сочувствием. В первый раз за все это время она заметила, какие у водителя добрые глаза. Она посмотрела в окно на массивное кирпичное здание. — Вы знаете что-нибудь об этом месте?
Он пожал плечами:
— Полагаю, не больше твоего. Я ведь только высаживаю и забираю людей, так что толком ничего рассказать не могу. Помнится, Роберт Кеннеди назвал Уиллоубрук гадючником. Эти люди, — он махнул рукой на открытую дверь автобуса, имея в виду ушедшую азиатскую пару, — приезжают раз в две недели, и всякий раз, когда я их забираю, бедная женщина плачет.
Зачем только он ей это сказал.
— А что они тут делают, вы знаете?
— Ребятенка своего навещают, думается мне. Согласись, должно быть, это очень печально, когда кто-то, кого ты любишь, живет в таком месте.
Она кивнула. Печаль сжала ей сердце. Бедная Розмари.
— Извини, — сказал водитель. — Не надо было мне такое говорить. Ты навестить кого-то?
Сейдж тяжело вздохнула.
— Сестру.
— Черт. Сочувствую. Она недавно здесь?
— Нет, уже шесть лет.
— О, — протянул он, нахмурившись. — Не мое дело, конечно, но как вышло, что я тебя никогда раньше в моем автобусе не видел? Ты обычно с родителями на машине приезжаешь?
Она бы рассмеялась, если бы не была готова разреветься.
— Нет. Я совсем недавно узнала, что она здесь.
— Вот ведь как, — покачал головой водитель. — Ужас. Удар был для тебя, поди.
— Еще какой, — согласилась она. — Да и сейчас не легче. — На мгновение ей захотелось попросить шофера пойти с ней, проводить ее внутрь, чтобы не оставаться одной. Но это было нелепо.
— Ну, удачи, дочка, — пожелал он, снова нахлобучивая фуражку и поворачиваясь к рулю. — Если сумка всплывет, тебе позвонят, но, как я уже сказал, особо не надейся. На этом маршруте список потерь куда длиннее, чем список находок.
— Хорошо, спасибо, — сказала она и стала спускаться по ступенькам. На полпути вниз она снова посмотрела на массивное здание и почувствовала укол паники. Она отдала бы все на свете, чтобы вернуться в автобус и поехать домой. Обернувшись
— Мы ведь еще увидимся, когда вы вернетесь за нами?
К ее удивлению, он нахмурился.
— Извини, дочка. В другой день так и было бы, но сегодня я закругляюсь пораньше. У жены день рождения, веду ее поужинать. — Он снова улыбнулся и дружески подмигнул ей: — Знаешь, как говорится: жена довольна, и жизнь привольна.
Она с трудом выдавила из себя ответную улыбку. Перспектива отпраздновать день рождения ужином в ресторане сейчас казалась невероятно привлекательной. Черт возьми, даже поход к зубному был бы лучше того, что ей предстояло сделать.
— Ясно. Что ж, еще раз спасибо за помощь.
— Не за что. — Он положил руку на дверной рычаг и подождал, пока она выйдет. — Будь здорова.
У ступенек автобуса ей в сабо набился снег, и ноги мгновенно заледенели. Она повернулась, чтобы помахать водителю, но он уже закрывал дверь. Чертыхаясь про себя, Сейдж направилась по заметенному снегом тротуару к кирпичному зданию. Поднявшись по ступеням, замешкалась, раздумывая, постучать ли в солидные двустворчатые двери или просто войти. Потом нажала на дверную ручку, и та повернулась. Одна створка двери со щелчком открылась, и Сейдж вошла внутрь.
В небольшом вестибюле она сбила снег со своих сабо на просторном дверном ковре и остановилась перед вывеской на стене: «Приемный покой: отделения острой и хронической психиатрии, гериатрическое, химической зависимости, умственной отсталости, отделение для детей и подростков». Она нахмурилась. Ей точно сюда? Уиллоубрук ведь вроде бы считается школой? На вывеске ничего не сообщалось ни о расписании уроков, ни об учителях, ни о классах.
Оставалось только зайти и спросить. Через еще одну двустворчатую дверь Сейдж вошла в помещение, похожее на зал ожидания. Прямо перед ней за столом сидела секретарша в очках «кошачий глаз» и просматривала стопку бумаг. За исключением отгороженной канатиком странной лестницы в дальнем углу, в зале царила обманчиво-расслабляющая обстановка, напоминающая приемную врача: выложенный плиткой пол, мягкие кресла, на стенах — картины с изображением гор и озер. На столике в углу лежали журналы — «Нэшнл джиогрэфик», «Сайколоджи тудей», «Беттер хоумс энд гарденс», а через дверь смежной комнатки виднелись игрушки, книжки и детские стульчики. Затем она заметила зловещего вида гаргулий на перилах огороженной лестницы, и ей сразу вспомнились слухи о сатанинских ритуалах, проводимых под старым туберкулезным санаторием. Что, черт возьми, означают эти жуткие фигуры? Она вздрогнула, но тут же отмахнулась. Сейчас не время бояться страшилок.
В зале не было никого, кроме азиатской пары из автобуса. Жена сидела в каменной неподвижности, затравленным взглядом уставившись в пол, муж успокаивающе держал ее за руку. Подняв голову, он устало улыбнулся Сейдж. Не желая показаться недружелюбной, она улыбнулась в ответ, затем направилась к секретарше.
— Да? — сказала та, отложив лист бумаги. — Чем могу помочь?
— Я ищу свою сестру, Розмари Уинтерз, — пояснила Сейдж. — Она учится здесь, но вчера моему отчиму позвонили и сказали, что она пропала.