Потерянное слово

Снегирев Влад

2012

Поэзия

«Поэзия, должно быть, состоит

в отсутствии отчётливой границы».

Пределов нет для смысла, алфавит

синеет здесь и за чертой страницы.

Где даль размыта, там трепещет мозг,

вращаясь вновь по замкнутому кругу,

течёт и лепится, как талый воск,

ничьи шаги приняв за поступь

друга.

Поэзия – опасная игра,

где нас пленяет неизвестный гений

лишь с помощью тетради и пера,

нам показав толпу живых видений.

Далёкий свет мучительно зовёт

в страну мечты, забвения и боли,

где в тишине грядущее живёт,

которому ты веришь поневоле.

А жизнь идёт, и хмурый день с утра

всё тянется, как колдовское зелье.

Но пару строк, когда придёт пора,

я сберегу – как тяжкое похмелье.

2014

Буковки

Буковки пляшут в уставших глазах,

шелест страниц – словно гром в поднебесье,

запахом кофе весь воздух пропах, –

это усталость, диагноз известен.

Стоит ли вечно так мучить себя,

словно наркотик проклятые книги,

редко жена бросит взгляд, не любя,

словно увидела омут безликий.

Что там на улице – осень, зима?

Солнце запуталось в спущенных шторах.

Вот так и сходят, наверно, с ума –

чувствую скоро, до ужаса скоро…

2010

Стихосложение

Стихосложение, мыслей скольжение…

Как прекратить этот шум в голове?

Кто вам сказал: сочинять – наслаждение,

или что с рифмой я в тесном родстве.

Мысли ленивые капают, капают,

то оживают, а то пропадут,

речь непонятная, мучит, царапает.

Муки терзаний – стихов атрибут.

Роды проходят всегда утомительно, –

бледные тени холодного сна

очень слабы ещё и нерешительны,

так неприметны, что грош им цена.

Как же спасти существо это бедное,

дать безупречность, немного ума,

что бы возникло вдруг чувство ответное,

гневно не хмурилась муза сама?

Тут уж не зависть – скорей сострадание

надо поэту в его ремесле.

Самое страшное – это молчание,

лучше уж вечно болтаться в петле.

Брошу все к черту! Стою у порога я,

крылья расправлю, отправлюсь в полет.

Только вот

муза попалась мне строгая,

что тут поделать, не всем же везёт…

2012

Муха

Дача. Ночь. Ведро с водой.

Затянуло небо мглой.

Муха плавает в ведре,

утонула в сентябре,

а сейчас уже январь.

Пузыри пускает, – тварь.

Муха спит и ей не больно,

лапкой дрыгает безвольно.

Тишина вокруг, ни звука,

я один и только скука

мне подруга в день унылый.

Как же быть с тобой, постылой?

Сатанею от безделья,

я убью её с похмелья!

Выпью лучше коньяку,

ну, а муху – пауку.

2012

О грустном...

О грустном, печальном и скорбном

сегодня мне хочется петь:

как звёзды горят в небе чёрном,

сплетаясь в холодную сеть;

как плачет порывистый ветер,

припомнив о прожитом дне;

как тени лежат на паркете

и зябнут при бледной Луне;

как скуден оплывший огарок

дымящейся, тонкой свечи…

Да, жизнь – это вам не подарок,

а звуки, что плачут в ночи,

прошедшего смутное эхо,

бездушного сумрака лёд,

да призрак чужого успеха,

что в доме со мною живёт.

Сидим мы с бессонницей рядом

и шепчемся вновь меж собой,

незримым пропитаны ядом,

обижены скучной судьбой.

Под утро тихонько вползает

в окно еле видный рассвет,

а будет ли лучше, кто знает?

Не слышу я ясный ответ.

Молчат звёзды, медленно тают,

туманы плывут от полей,

спокойная радость, простая,

проходит всё мимо дверей.

2010

Какая грусть...

Какая грусть! В саду пустынном

сегодня выпал первый снег,

туман, и сумрак сизо-дымный,

и рано блеклый свет померк.

Выходит месяц – тусклый, бледный,

проходят тени вдоль стены,

а всё так холодно, бесцветно,

и звезды плачут и мутны.

И, кажется, зима навечно

покрыла снегом всё вокруг,

не вешать больше мне скворечню,

чтобы потешить детвору.

Пойду я в дом и у камина,

безмолвным вечером, вдвоём,

согреюсь с книгою любимой.