Потерянная Сирена
Шрифт:
— Нет. Замки не входят в мою сферу деятельности.
— А что входит в твою сферу деятельности?
— Я могу манипулировать светом и эмоциями… и я хороша в трансмутации.
— Трансмутации?
— Превращение чего-то во что-то другое. Например, превращение солёной воды в пресную.
— Ты можешь превратить решётку клетки в песок?
— Это, вероятно, потребует больше энергии, чем у меня есть… к тому же, я никогда не пробовала такое раньше.
Я ещё раз оглядела трюм. У одного из этих спящих фейри имелся ключ, чтобы отпереть клетку, и это должен быть
— Хорошо… тогда как насчёт того, чтобы мы нашли ключ?
— Мы?
— Хорошо, ты. Я не могу пролезть сквозь решётку, но ты можешь.
Я почти слышала, как тревога Бабблз поднимается на поверхность.
— Если меня поймают…
— Следи, чтобы тебя не поймали.
Она глубоко вздохнула и отпустила мой затылок, и её присоски пощекотали мне кожу, когда она взлетала. Я наблюдала, как она парит, как её маленькие крылышки проносят её сквозь решётку и уносят в трюм. Её тело излучало мягкое зелёное сияние, которое иногда переходило в голубое, бирюзовое и даже золотое. Я бы хотела, чтобы она выключила это, но она и сама сделала бы это, если бы могла.
Итак, моё сердце снова забилось где-то в горле, пока я смотрела, как моя единственная подруга мечется по комнате, полной спящих фейри, в поисках ключа, который отпер бы мою камеру.
Сначала она направилась к Серене, аккуратно приземлившись ей на живот и поискав на поясе связку ключей. Первый помощник крепко спала, возможно, даже похрапывала. По правде говоря, здесь было так много храпящих персон, что я бы не смогла сказать, была ли она одной из них.
Бабблз осторожно двигалась по поясу Серены, переходя с одной стороны на другую. Она приподняла блузку Серены, затем позволила ткани упасть. Когда она поднялась на ноги и поднялась в воздух с пустыми руками, я поняла, что она не нашла при ней ключей.
Я увидела, как Бабблз пожала плечами, и пожала в ответ. Затем она ткнула большим пальцем через плечо и скрылась в темноте. Мгновение я следила за ней, чувствуя, как во мне поднимается тревога, а затем Бабблз исчезла, поглощенная темнотой в глубине трюма.
Это было логово боцмана…
Я ухватилась за решётки камеры и стала смотреть пристально, внимательно, пытаясь усилием воли заставить свои глаза пронзить темноту, но это оказалось бесполезным. Это заставило меня задуматься, была ли темнота естественной или, может, какой-то искусственной. Возможно, боцман любил, чтобы было темно, и поддерживал помещение таким с помощью какой-то магии.
В любом случае, я возненавидела это. Со своего места я не могла видеть Бабблз, я не могла слышать её, я не могла ощутить звон её магии. Один из спящих фейри фыркнул, сел и поднял руку. Моё сердце пропустило удар. Я подавила собственную панику и наблюдала, застыв, как вкопанная.
— Есть, капитан! — проорал он и снова рухнул в свой гамак.
Моё сердце готово было выпрыгнуть из груди, поползти вверх по лестнице и выброситься за борт, если бы оно могло сделать это самостоятельно. Атмосфера в комнате резко накалилась, некоторые фейри зашевелились в своих кроватях. Храп тоже прекратился. Бабблз придёт конец, я просто
Я прижалась лбом к решёткам и закрыла глаза, а затем услышала звон ключей. Когда я снова открыла глаза, Бабблз летела ко мне, неся в руках огромную связку ключей — вернее, волочила их за собой. Они казались такими тяжёлыми, что тянули её вниз.
— Боже мой, — прошипела я, — ты их достала!
— Не празднуй слишком рано, — сказала она, — помоги, пожалуйста, они тяжёлые.
Я протянула руку, и Бабблз положила ключи мне в ладонь. Их было много, я не знала, какой из них подойдёт к камере, но я не стала терять ни минуты и стала пробовать их подряд, пока Бабблз устраивалась в моих волосах.
Ключи издавали ужасный лязгающий звук, когда я возилась с ними, пытаясь открыть дверцу. Это было нелегко. Я не совсем понимала, что делаю, и работала в обратном направлении неизвестными ключами и замком, который, вероятно, немного заржавел.
— Я не хочу торопить, — сказала Бабблз и замолчала.
— Но что? — спросила я.
— В том-то и дело, я не хотела произносить это слово. Но ты же знаешь.
— Я пытаюсь, — сказала я, — но не могу заставить их…
…щёлк.
Мои глаза широко распахнулись. Я убрала руки с ключей, медленно взялась за дверцу клетки и потянула её внутрь. Клетка открылась с протяжным, резким скрипом, от которого у меня загорелась кожа. Команда издала пару стонов. Один из них рявкнул на своего соседа по койке, чтобы тот вёл себя потише. Потом всё снова улеглось, и я поняла, что до побега рукой подать.
— Чёрт возьми, — произнесла я, — у нас получилось.
— Что я тебе говорила насчёт раннего празднования? — потребовала Бабблз. — Давай убираться отсюда!
— Хорошо, — сказала я и так осторожно, как только могла, выбралась из камеры и медленно двинулась через трюм. Между мной и лестницей на верхнюю палубу не было ни коек, ни гамаков со спящими фейри, так что всё, что мне нужно было делать — это двигаться тихо и терпеливо.
Я добралась до лестницы в считанные мгновения, и у меня было достаточно времени, чтобы бросить последний взгляд на гауптвахту. Я всё ещё не могла поверить, что нахожусь здесь, и время от времени Аркадия напоминала мне, что это не сон, что я не могу внезапно проснуться в своей койке на Жемчужине Морей.
Теперь это моя жизнь.
Я здесь, чужая во враждебном мире, окружённая монстрами.
Я задавалась вопросом, бывали ли здесь другие такие же, как я, которые тоже думали об этом. Вероятно, я была не первой и не последней. Но одно я знала наверняка: я не позволю этому месту победить меня или заставить подчиниться. Я выживу и вернусь домой целой и невредимой.
Взглянув вверх, я увидела небо, какого никогда раньше не видела. Там было так много звёзд — звёздное одеяло, гобелен из звёзд, и каждая из них мигала и подмигивала мне, как будто подзадоривала меня. «Сюда, — говорили они, — иди сейчас же».