Потерянная невинность
Шрифт:
Он не спрашивал, приезжает ли к ней Митч. Возможно, он не хотел этого знать. Было бы просто ужасно обнаружить, что мало того, что ее сердце принадлежит его лучшему другу, но этот самый друг еще и обманывает свою девушку, которую Реке тоже считал своим лучшим другом. И что тогда ему останется делать? Он не доверял себе и вполне допускал, что в припадке ревности может выложить все Эбби.
В эти три недели Рекс очень мало общался с Митчем.
Он отказывался от встреч с ним, ссылаясь на домашние задания и работу на ранчо, отшучивался, утверждая, что ему необходимо заполнять анкеты на поступление в Гарвард и Йейл, и даже намекал, что начал встречаться с девушкой,
Митч не заподозрил ничего неладного, разве что постепенно начал злиться и с досадой спрашивать:
— Да где ты, черт побери, все время пропадаешь? Эбби тоже начала оценивающе на него посматривать и время от времени шепотом интересовалась:
— Эй, а как ее зовут?
Когда он наконец поехал к Саре — Рекс убедил себя, что просто хочет проверить, все ли с ней в порядке, — ее там уже не было. Мало того, что ее не было в доме, но все, по обыкновению Ньюкистов, было закрыто на множество замков. Даже на двери погреба красовался новенький сверкающий амбарный замок. Рекс попытался заглянуть в окна и не заметил внутри ни малейших следов пребывания Сары.
В следующий раз он увидел ее только пять месяцев спустя. Она лежала в поле, и метель стремительно заметала ее обнаженное тело.
Глава 29
Эбби в полной темноте застыла на стуле в углу веранды. На одном плече, всем тельцем прижавшись к ее шее, сидел уцелевший попугайчик, а на коленях она держала пистолет. Электричества у нее не было. Ее бизнес был уничтожен. Одна из ее птиц погибла, а вторая бесследно исчезла. Третья была настолько испугана, что сажать ее в клетку было бы слишком жестоко. Грейси забралась под шатер волос Эбби и наотрез отказывалась оттуда выходить. Эбби ощущала прижатый к ее коже клювик и мягкие дрожащие перышки.
— Маленькая моя, моя хорошая… — шептала Эбби.
По ее щекам катились слезы.
Птичка издавала едва слышные звуки, замирала, потом снова начинала что-то бормотать. От жалости и чувства вины сердце Эбби разрывалось на части. Ей страшно было представить, какой ужас пережили ее совершенно беспомощные перед стихией птицы. Она с тоской думала о Джей Ди. Где он? Если он еще жив, то станет мишенью для ястребов и орлов. К тому же он не умеет самостоятельно добывать пищу.
Эбби дрожала, как и ее единственный теперь питомец. Приступы рыданий накатывали на нее подобно внутренним торнадо. Она оплакивала не бизнес. Ей было не жаль досок, гвоздей и стекла. Теплицу можно восстановить. Для этого, в конце концов, существует страховка. Цветы и кустарники вырастут снова. Она оплакивала не теплицу и дрожала не от страха. Ее предостерегали относительно мародеров, но она презрительно фыркнула, не поверив в то, что кто-то явится сюда, чтобы порыться в куче разбитых глиняных горшков и раскрошившихся гнилых досок. Сестра и подруги хотели остаться с ней, но она отправила их по домам, которые, кстати, тоже могли пострадать во время урагана. Рекс собирался прислать к ней своего заместителя, но она отклонила и это предложение.
— Митч в городе, — сообщил ей Рекс.
— Я знаю. Я его видела.
— Я тоже.
— Вы… разговаривали?
— Поздоровались… Не более того, — покачал головой Рекс. — А ты?
— Нет. Я вообще сомневаюсь, что он меня заметил. Больше они к этому вопросу не возвращались. У каждого были проблемы посерьезнее.
И теперь, сидя на веранде, Эбби ничего не боялась. И поджидала она вовсе не мародеров.
Пистолет она приготовила для Патрика. Он заходил в дом в ее отсутствие. Но не днем. Когда она приехала домой и застала
Патрик ненавидел птиц. Только сегодня утром он сказал;
— Выбирай, Эбби, они или я.
Он грозился их убить. И она видела, что он не шутит. И торнадо, несмотря на всю свою загадочность и непредсказуемость, не умеют открывать запертые на замок двери.
Когда он наконец появился, то не подъехал к самому дому.
Эбби услышала приближающийся шум двигателя. Потом машина припарковалась на дороге. Раздался негромкий стук дверцы. Еле слышные шаги направились к дому. Видимо, он надеялся, что она не проснется. Он хотел незаметно пробраться в дом и скользнуть в ее постель. Он был уверен, что птицы в панике улетели, и опасаться ему больше нечего. Он также понимал, что должен приехать, как и раньше: открыть дверь, стараясь не скрипнуть петлями, снять сапоги и на цыпочках пройти мимо клетки, как будто не зная, что она опустела.
Наконец она услышала шорох гравия. Он был совсем близко.
— Я здесь, — окликнула она, — На веранде.
Она знала, что этими словами не на шутку его перепугала. Он, наверное, подпрыгнул от удивления и чувства вины. Если только Патрику вообще знакомо такое чувство. Эбби в этом сомневалась. Как мог человек поступить так, как поступил он сегодня вечером, и при этом остаться человеческим существом, способным на муки совести, подобные тем, которые сейчас испытывала она? Ведь она сама позволила ему войти в ее жизнь и в ее дом, не говоря уже о ее постели и теле!
Она увидела очертания высокой и широкоплечей мужской фигуры.
Эбби осторожно сжала пистолет обеими руками, навела дуло на дверь и медленно, почти бесшумно, сняла с предохранителя. Средний палец ее правой руки лег на спусковой крючок. Она не собиралась его убивать. Она всего лишь хотела его напугать и заставить убраться прочь.
Высокая темная фигура бесшумно поднялась по ступеням крыльца.
Он нашарил ручку, медленно потянул дверь на себя и шагнул через порог.
Эбби подняла пистолет, прицелившись фигуре в грудь.
— Стоять, Патрик. Ни с места.
— Эбби? — изумленно произнес он.
Услышав этот голос, она вздрогнула и едва не выстрелила. Она поспешила опустить пистолет, чтобы ненароком не убить вошедшего в дом человека. Мужчина, нервно поглядывая на пистолет, сделал еще два шага вперед. Эбби замерла и даже дышать перестала.
Перед ней стоял не Патрик.
— Митч… — произнесла она, и это был не вопрос.
Митч остановился.
— Я не ожидал тебя увидеть. Я хотел… Я просто…
— Ну да, подумаешь, случайно проехал мимо моего дома в два часа ночи, — холодно откликнулась Эбби. — Тут многие в это время ездят.
— Я слышал, что ты пострадала от смерча…
— Так значит, ты для этого приехал через семнадцать лет? Предложить мне помощь, или как?
Она поразилась своей способности так спокойно с ним разговаривать, сохраняя при этом ледяной тон. Ей даже удалось не пристрелить его вместо Патрика. Они оба этого заслуживали. Но она разозлилась на себя за число «семнадцать», так легко сорвавшееся с языка. Она сразу дала ему понять, что совершенно точно знает, сколько лет он отсутствовал.