Потерянная империя

Блэквуд Грант

— Говоришь, «Дельфина» настигли у Реюньона? — уточнил Сэм. — Насколько далеко от французской общины?

— В нескольких милях от берега, — ответила Сельма. — Якобы Бут и его команда как раз совершили набег на Сент-Мари.

— И улизнули с монетами Аделизы, — добавила Реми.

— Так гласит легенда. Впрочем, говорят, Демонт Молинье направил французскому королю Людовику Четырнадцатому официальное письмо с жалобой, в котором написал то же самое.

— Что ж, давайте это выясним! — сказал Сэм. — Итак, беглецы с «Дельфина»

под предводительством Бута увозят монеты Аделизы, встречаются с Боуэном, захватывают новое судно «Спикер» и отправляются на Занзибар, где… что? Прячут добычу на острове Чумбе? Сбрасывают на мелководье, надеясь вернуться за награбленным добром позже?

— А если «Спикер» так никуда и не уплыл? — задумчиво проговорила Реми. — Вдруг это пустые россказни? Может быть, корабль затонул в проливе?

— Хоть так, хоть эдак, все одно, — отозвалась Сельма. — В любом случае монетка ваша из партии, отчеканенной для Аделизы.

— Интересно, — задумался Сэм, — а колокол, часом, не со «Спикера»?

ГЛАВА 4

Занзибар

Шторм, обрушившийся на остров ранним утром, к рассвету стих, наполнив воздух бодрящей прохладой и разбросав вокруг бунгало влажные, блестящие от дождя листья. Сэм и Реми завтракали на задней веранде с видом на пляж: фрукты, хлеб, сыр, две чашки крепкого черного кофе — как обычно. В кронах деревьев время от времени пронзительно вскрикивали невидимые птицы.

Неожиданно по ножке стула на колени к Реми взбежал маленький геккон, шмыгнул на стол и, скользнув между тарелок, спустился по стулу Сэма на землю.

— Наверное, ошибся адресом, — сказал Фарго.

— Любят меня пресмыкающиеся, — улыбнулась Реми.

Выпив еще по чашке кофе, они убрали со стола тарелки, сложили рюкзаки и отправились на пляж к пришвартованному катеру. Сэм перекинул рюкзаки через перила, затем помог подняться жене.

— Якорь! — напомнила она.

— Сейчас.

Он передал Реми выкорчеванный из песка якорь-бур. Жена исчезла, слышалось только мягкое шлепанье ног по палубе. Спустя миг заурчавшие двигатели, прочихавшись, перешли на холостой ход.

— Малый назад!

— Есть малый назад! — отозвалась Реми.

Заплескалась вспененная гребным винтом вода. Ступни Сэма утонули во влажном песке. Фарго, присев, с силой толкнул катер. Судно подалось назад, немного… еще немного… и наконец свободно закачалось на волнах. Он ухватился за нижнюю перекладину, закинул пятку за планшир и, подтянувшись, взобрался на борт.

— Остров Чумбе?! — крикнула Реми в открытый иллюминатор рулевой рубки.

— Остров Чумбе, — подтвердил муж. — Разберемся с нашей загадкой.

В нескольких милях к северо-западу от острова Призон — Сэм как раз разбирал на палубе вещи — зазвонил спутниковый телефон. Сельма.

— Есть

хорошие новости, есть не очень, — с ходу объявила она.

— Давай хорошие.

— По нормативным документам танзанийского Министерства природных ресурсов колокол лежит за пределами заповедника. Там нет кораллового рифа — защищать нечего.

— А те, что не очень?

— Закон относительно морских трофеев по-прежнему в силе. Запрещены «механизированные раскопки». Это переходная зона. Однако теннисными ракетками колокол, похоже, не откопать. Пит и Венди аккуратно выясняют, как можно получить разрешение на проведение работ.

Неизменные ассистенты Сельмы Пит Джеффкот и Венди Корден — молодые белокурые калифорнийцы, без ума влюбленные друг в друга, — помогали им во всех расследованиях. Пит недавно окончил археологический, Венди получила диплом социолога.

— Превосходно, — отозвался Сэм. — Держи нас в курсе.

В начале пути Фарго задержались у причала Каменного города — дозаправились, запаслись провизией, — а затем часа полтора неспешно курсировали у берегов Занзибара, лавируя среди мелких островков, пока на GPS-навигаторе не высветились координаты отмели с затонувшим колоколом. Сэм прошел на нос и бросил якорь. Погода стояла безветренная, над головой синело чистое, без единого облачка, небо. Занзибар лежал ниже экватора, так что июль тут считался скорее зимним месяцем, чем летним — выше восьмидесяти с небольшим градусов по Фаренгейту температура не поднималась. Отличный денек для дайвинга! Сэм поднял дайверский флаг — красное полотнище, пересеченное белой полосой, — и вернулся к Реми на корму.

— Акваланг или обойдемся трубкой? — спросила жена.

— Начнем с трубки. — Колокол лежал на глубине всего в десять футов. — Осмотримся хорошенько, тогда и сменим тактику.

Вода у берегов Занзибара, как обычно, поражала своей прозрачностью; варьировались лишь оттенки цвета — от бирюзового до темно-синего. Сэм кувыркнулся через планшир, за ним последовала Реми. На несколько секунд они неподвижно замерли на поверхности, выжидая, пока рассеются пузырьки воздуха и пена, а затем резким толчком рванулись к белому песчаному дну. Свернув вправо, Фарго добрались до края отмели и вновь спикировали вниз. Уперевшись коленями в дно, для зацепки они воткнули в песок ножи.

Впереди колыхалась плотная серо-коричневая завеса, граница Прощальной зоны: ночной шторм не только прибавил течению мощности, но и взбаламутил донный мусор. С одной стороны, это было хорошо — не нагрянут акулы. С другой, плохо — течение уже от отмели тянуло в пролив.

Сэм, постучав по своей трубке, указал пальцем вверх, Реми кивнула, и оба вынырнули на поверхность.

— Почувствовала?

— Ага! Точно невидимая рука пыталась нас ухватить.

— Держись ближе к отмели.