Потерянная душа
Шрифт:
Набрав пароль, Павлов ворвался в квартиру певицы.
— Настя! — Его голос прогрохотал в гулкой безответной тишине.
Не разуваясь, Ярослав обошел апартаменты, проверил каждую комнату, а потом замер посреди гостиной пораженный, как громом, пугающей мыслью. Насти больше не было в этом доме. Она ушла, забрав жизнь из своей квартиры. Все вещи лежали на своих местах, где их оставила хозяйка, но исчезли запах и ощущение ее присутствия.
Почему же Ярослав не почуял, что в это ранее утро его первая поздняя любовь не просто просила ее отпустить, а прощалась?
Та
В груди разрасталась огромная черная дыра, а от тоски настолько свело мышцы, что душевная мука переросла в физическую немочь. Становилось странно, почему он все еще мог дышать, а сердце — биться. Разве от такой нечеловеческой боли люди не должны падать замертво? Глаза закололо и заволокло пеленой. Впервые в сознательной жизни Ярославу хотелось плакать.Кира очнулась от ужасной боли, разламывающей голову. Окончательно приходя в себя, девушка осознала, что кулем валяется на полу трясущегося по разбитой дороге автомобиля. Видимо, после того, как она отключилась от удара, Артемий переложил ее за сиденья, чтобы скрыть от ненужных свидетелей. Повезло, что не запихнул в багажник — девушка с детства страдала клаустрофобией.
Она боялась выдать, что вернулась в сознание, и лежала тихо, как мышка. В салоне играла смутно знакомая песенка, и водитель припевал сладкоголосой певичке с именем Таис. Лежа с закрытыми глазами, изнывая от страха, Кира нечеловеческим усилием воли заставляла себя не шевелиться, хотя инстинкт самосохранения требовал, чтобы она попыталась открыть дверь и выскочить из машины.
Наконец, автомобиль остановился, и девушка затаила дыхание. Похититель заглушил мотор, замолкла музыка, и стало очень тихо. Вдруг мужчина презрительно буркнул:
— Дурища.
Он открыл дверь, впуская извне запах леса, и вышел. Спустя короткое время раздался звук поднимающегося багажника, наверняка, закрывшего вид в салон.
Сейчас! Девушка дернула ручку, но дверь была заблокирована. Желание жить превращает немощного слабака в непобедимого силача, страдающего артритом больного — в гуттаперчевого гимнаста. Отчаянье заставило девушку сгруппироваться и с ловкостью кошки скользнуть на переднее сиденье. От ужаса горело тело, руки и ноги зудели. Резким движением беглянка широко распахнула дверь и, вывалившись наружу, бросилась наутек. В спину донеслась ругать убийцы, но Кира не позволяла себе оглядываться — она не имела права на ошибку или промедление.
Девушка бежала по лесу, не видя ничего перед собой и не разбирая дороги. По лицу хлестали гибкие ветви кустов, цеплялись за одежду, точно стараясь остановить. Ноги увязали в прошлогодних перегнивших листьях, на штанины цеплялись колючки. В висках стучала кровь, мышцы горели. Кира слышала только свое собственное шумное дыхание. Она не понимала, где преследует ли ее убийца.
Неожиданно нога провалилась, и земля стремительно приблизилась к глазам. Кубарем девушка полетела в яму, внизу заполненную ледяной водой. Вокруг
— Ты где, милая Настя? — Раздался сверху хриплый от бега голос Артемия.
Девушка вжалась в ледяную землю и замерла, боясь пошевелиться. Одежда промокла до нитки, но Кира тряслась не от холода, а от паники.
— Вот ты где… — раздалось сверху.
Беглянка отпрянула назад, словно внутри разжалась пружина. Хватаясь руками за пожухлую траву, она попыталась выбраться из ловушки. Вдруг безжалостные руки схватили ее за шкирку и точно бы подбросили в воздух. Ковер из листьев смягчил падение, но щеку обожгло от царапины — внизу пряталась высохшая ветка.
Не давая жертве передышки, Артемий вцепился в куртку девушки и снова отшвырнул в сторону. Неожиданно в гудящей голове всплыло воспоминание из детства, когда во дворе родительского дома устроил свару злобный пес. Он нападал на шавку поменьше, хватал за шкирку и трепал то в одну, то в другую сторону. Насколько же далеко этот человек ушел от бешеного пса?
— Почему ты это делаешь?! — со слезами выкрикнула девушка, отползая назад.
Мужчина, наступающий на нее, тяжело дышал. В пустых глазах отражалась тьма — ни тени рассудка.
— Потому что ты посмела показать мне на дверь! — рявкнул он. — Ты решила уйти! Да, кто такая? Если бы не я, ты бы уже загнулась в своей деревне, нарожала дармоедов и обабилась! Я же превратил тебя в любимицу всей страны, а ты мне ответила вот этим?! Ты дура, если думала, что я буду спокойно наблюдать, как кто-то станет снимать сливки и грести лопатой из моей кормушки!
Он нагнулся, сцапал тяжело дышавшую девушку за куртку и рванул на себя.
— Я же хотел подарить тебе красивую смерть — у всех на виду, на сцене. Твоя песня стала бы лучшей и принесла огромные деньги! Я же умею быть благодарным. Я собирался устроить тебе пышные похороны … — Артемий приблизил раскрасневшуюся физиономию к лицу Киры и прошипел: — Но ты посмела ожить! Тебе стоило сдохнуть еще в первый раз!
Кира схватила чудовище за руки, сжимавшие ее куртку.
— Пожалуйста, не надо… не убивай.
Белые от ярости губы зверя изогнулись в недоброй усмешке.
— Поздно.
Он разжал пальцы, и жертва кулем упала на траву. Секундой позже последовал мощный удар в ребра, перекрывший дыхание. В теле взорвался фейерверк боли. Она свернулась клубком, хватая ртом воздух. Перед глазами кружились черные точки. Не придя в сознание после первого удара — следующего Кира практически не ощутила.
— И еще… — Монстр сделал передышку, как дикий зверь он играл с жертвой. — Пусть земля тебе будет пухом.
Пальцы убийцы сжимали горло Киры, не давая вздохнуть. Она хрипела, но боролась за жизнь: царапалась, брыкалась, пыталась высвободиться. Однако с нарастающей болью, уходило желание сопротивляться.
Неожиданно на краю ускользающего сознания всплыла успокоительная мысль. Чтобы наполнить сосуд, его сначала нужно опустошить. Разве она не хотела вернуть настоящей хозяйке ее место?