Потерянная душа

Ефиминюк Марина Владимировна

— Как ты попала на склад красок?

— Заблудилась, а выйти уже не успела, — соврала Настя, надеясь, что сестра не станет уточнять, почему ее нашли в центре складского помещения, а не у двери.

От воспоминания о том, что случилось на складе, по спине побежал холодок. Девушка боялась даже допустить мысль, что закравшийся под кожу страх — не плод воображения, не галлюцинация из-за отравления химическим запахом, а правда. И если она не ошибалась и не сходила с ума, то получилось, что ночные кошмары вырвались в

жизнь, стали реальностью. Разве может такое происходить наяву?

— Американец в ярости от нашего «профессионализма». — Передразнивая заокеанского гостя, Катерина изобразила пальцами кавычки. — Заявил, что больше не приедет, ни за какие деньги. Артемий нас прибьет.

— Вряд ли он захочет свернуть шею курице, несущей золотые яйца, — справедливо заметила певица. Снова сестра сосредоточилась на переживаниях о том, как случившиеся повлияет на реноме Нежной Соловушки.

Катерина с расстроенной гримасой сделала глоток воды, но тут же поперхнулась:

— Это же тебе! Врач сказал, что ты должна больше пить.

Настя протянула руку, чтобы забрать стакан, и не поверила собственным глазам. Половинки лазурита оказались будто бы источенными изнутри. Сердце кольнуло от дурного предчувствия. Девушка резко села.

— Что случилось? — удивилась сестра, едва успев убрать стакан, чтобы не расплескать воду.

Певица потрогала одну из половинок, и под пальцами она рассыпалась песком. Следом раскрошился и второй камень. Ошеломленная певица не верила собственным глазам. Сердце нехорошо сжималось. Девушке не хотелось думать, что амулет превратился в прах, в последний раз сохранив жизнь неосторожной хозяйки. И если так, то… чем это грозит Настасье?

Во всей квартире горел свет, и громко работал телевизор. Окна были наглухо зашторены — Настя боялась случайно глянуть в темное окно, отражавшее комнату, обнаружить за плечом какое-нибудь потустороннее создание.

Даже дома девушка ощущала резкий запах краски. Краской же пахла вода, и рис, накануне оставленный в холодильнике Катериной. От навязчивого душка-преследователя Настасья чувствовала себя по-настоящему больной и разбитой. Чтобы избавиться от вони, будто заполонившей квартиру и въевшейся в стены, певица открыла настежь окна, проветривая и выстуживая комнаты.

Она устроилась на диване, поплотнее закуталась в толстый плед и, пока воздух насыщался влажным холодом, с огромным удовольствием смотрела фильм «Девчата». К собственному удивлению, Настасья вспоминала большую часть диалогов. Видимо, до комы черно-белое, трогательное в своей наивности кино находилось в списке ее самых любимых кинолент.

На самом интересном месте в дверь позвонили. В столь позднее время придти в гости не постеснялся бы только сосед-репортер. Вылезать из тепла не хотелось, так что открывала Настя, наглухо завернутая в шерстяной плед.

— Соседка? — Ярослав стоял в спортивном костюме

и в дутом жилете, отчего складывалось ощущение, будто мужчина собирался предложить певице совместную пробежку вокруг дома. Причем девушка подозревала, что вдохновителю спортивных развлечений полагалось только дуть в свисток, а приглашенной в компанию гостье — нарезать круги.

— Врач прописал мне постельный режим, — пропустив приветствия, тут же заявила она, чтобы сразу отсечь любые попытки завлечь ее физкультурой.

— А врач случайно не прописывал тебе оздоровительное голодание? — полюбопытствовал сосед.

Она пожала плечами.

— Тогда собирайся, мы устроим праздник живота! — объявил Ярослав и блеснул неотразимой улыбкой, от какой у любой женщины, наверняка, учащалось сердцебиение.

После пахнущего краской риса, запитого пахнущей краской водой, аппетит у Насти отсутствовал.

— Я занята.

— Чем же?

— Просто занята.

— Угу.

Ярослав бесцеремонно вошел в выстуженную квартиру, и девушке ничего не оставалось делать, как посторониться. Он по-хозяйски осмотрел гостиную, заглянул в кухню, проверил коридор.

— Ты одна, везде включен свет, холодно, как в склепе, орет телевизор, идет фильм «Девчата». Постой, «Девчата»?! — Мужчина одарил девушку выразительным взглядом. — Если ты смотришь ретро, то явно занята тем, что киснешь. Собирайся, тебе понравится объедаться на ночь!

— Слушай, избирательный слух — это черта, которая у мужчин всегда проявляется ближе к сорока, или твой случай эксклюзивный? — недовольно заворчала Настя, как хвостик, шлепавшая за беспардонным гостем, пока тот, не разувшись, рыскал по дому.

— Ты брюзжишь, как пенсионерка, — отшутился Ярослав и подтолкнул девушку в сторону входной двери. — Меня весь день мучает совесть, что я съел твой завтрак, так что ужин за мой счет. Пойдем, иначе все закроется.

— Что все? — насторожилась Настя, упрямо натягивая до самого подбородка плед.

— Я не могу поверить, что ты привез меня в торговый центр! — воскликнула Настя пятнадцатью минутами позже, когда сосед припарковался у сверкающего разноцветными огнями комплекса. Под закрытие огромная автостоянка была практически пуста, а из стеклянных дверей просматривался безлюдный холл, где, умирая от скуки, туда-сюда сновали охранники.

— Не суди о конфете по невзрачной обертке, — заявил Ярослав, заглушая мотор. — Здесь можно отлично поесть.

В его ухмылявшемся лице девушка никак не могла прочесть — издевался он или совершенно серьезно предлагал отужинать в одной из местных забегаловок.

— А если меня кто-нибудь узнает? — от собственного предположения у Настасьи нехорошо заныло под ложечкой, и отчего вдруг страшно захотелось есть.

— Вряд ли, — беспечно отмахнулся сосед и, открыв дверь, поторопил: — Идем?