Потерянная богиня
Шрифт:
Сопение становилось все ближе. Вход в расщелину, готовую стать нашим последним прибежищем, начал мутнеть. Корд широко распахнул глаза-бусинки, чем меня несказанно удивил — я впервые увидела на его лице какое бы то ни было выражение, если не считать, конечно, тех поблескивающих клыков, как в прошлый раз.
Из-за поворота показалась совершенно мерзкая морда гракха, еще более жуткая, чем я ее представляла — желтые змеиные глаза, от взгляда которых возникало единственное желание — мгновенно слиться со скалой, умереть мгновенно, только чтобы никогда их больше не видеть, серая бесцветная кожа, покрытая роговыми наростами, заляпанная остатками черной крови летунов, и… огромная пасть с острыми желтыми клыками в несколько рядов и свисающей зеленой слизью, какающей на пол с едва слышным шипением. В ушах у меня тут же зашумело,
«Дверной» проем мутнел все сильнее, и мне очень хотелось надеяться, что он на самом деле зарастает, и это не обман моего зрения и не следствие надвигающегося обморока. Падальщик сделал несколько шагов и… остановился, глядя прямо на нас. Он с шумом втянул воздух раздувающимися ноздрями и… взвыл. За стеной послышалось многоголосье его ответивших на зов собратьев.
Дани прикрыл глаза, не переставая бормотать заклинание. Падальщик неспешно двинулся на нас. Дани что-то прошептал, потом вдруг пошатнулся, но Корд его тут же подхватил и… залепил смачную затрещину. Признаться, я испугалась, что от этого станет только еще хуже, и наш маг вместо того, чтобы прийти в чувство, свалится с полноценным сотрясением мозга. Однако, как ни странно, это помогло — он судорожно вздохнул и продолжил с новой силой. Уже явно помутневшая «заслонка» начала сереть, превращаясь в бурый кисель, как тогда, когда за нами закрывался лаз в пещеру, только намного медленнее, потом… падальщик, почуяв неладное, резко шагнул вперед, почти коснувшись все сильнее мутнеющего субстанции.
Я постыдно завизжала. От неожиданности он отступил на шаг, удивленно хлопая глазами, потом зарычал и шагнул снова. Этого мгновения хватило, чтобы желеобразная масса, скрывающая нас, стала менее прозрачной, все больше загустевая, и очертания мерзкой морды уже не были такими отчетливыми, но всему хорошему, однако, приходит конец.
Монстр, клацая зубами, бросился прямо в проем и… увяз на расстоянии локтя от лица Дани.
Мы замерли. Почти все. Кроме, разумеется, самого мага и… ведьмака, одним движением вытащившего из сумки очередной пузырек и с размаху разбившего его об пол. Второй точно такой же полетел в разверзнутую пасть чудовища. В это же мгновение гракх издал душераздирающий вопль, я инстинктивно зажала нос, приготовившись к массированной атаке зловония, одновременно с этим прижимая свободной рукой к себе морду Зверя, пытаясь спасти ни в чем не повинное животное от опасности задохнуться в волне гнилого воздуха, но, к моему удивлению, ведьмак остался спокойным, даже слегка мне подмигнул. Я отняла руку от лица и осторожно вдохнула. В воздухе стоял тончайший аромат лесных трав.
Серая кашица, уже абсолютно непрозрачная, пошла пузырями. Вой остальных гракхов слышался все тише, я сначала не поняла, почему никто из них не пытается вклиниться и разрушить нашу защиту, но потом мне стало ясно — вход в пещеру загораживала жирная туша их собрата, оттащить которую ни одному из них, по счастливой для нас случайности, видимо, просто не пришло в голову, не обремененную более-менее развитым мозгом. Сам же «первопроходец» торчал неподвижно, не делая никаких попыток выбраться и тем самым разрушить стиснувшую его стену «кипящего» камня — из его открытой пасти, истекающей зеленой слизью, торчала рукоять меча Корда. Через несколько минут стена начала затягиваться, обретая мощь монолита и сминая голову гракха, словно гнилой арбуз, с хрустом и противным чавканьем. Ведьмак заблаговременно швырнул еще пару пузырьков «освежителя воздуха», и мы оказались в благоухающем… каменном мешке.
Дани привалился к новообразованной стене и едва слышно что-то шепнул Корду.
— Он говорит, чтобы никто не наступил в слизь — она разъедает, — озвучил Корд предупреждение обессиленного мага.
— Она не более опасна, чем болотный ил, — усмехнулся ведьмак, шаря в сумке со своими «волшебными пузырьками».
Темный эльф благодарно улыбнулся, опуская взгляд на свою забрызганную слизью, но, несмотря на это, совершенно целую куртку — если не считать порезов, нанесенных когтями «летучих мышей». Потом глотнул зелье ведьмака, покрутил головой, потирая горло, и, заметно шатаясь, побрел к противоположной стене. Он провел пальцами по ее поверхности, припал ухом, напряженно прислушиваясь и до крови кусая губы, потом, не отрываясь, переполз в другое место, и так до тех пор, пока,
— Что, велико искушение махнуть на все запреты и воспользоваться стандартной магией? — улыбнулся он, понимая мучения эльфа.
Дани, грустно усмехнувшись, кивнул.
— Слушай, а может, ну их? — как всегда неожиданно заговорил орк.
Дани беззвучно рассмеялся, тихо всхлипывая.
— А что будет, если эти запреты нарушить? — спросил Эльстан у Корда, тактично не беспокоя темного мага, восстанавливающего голос.
Орк пожал плечами.
— Да все, что угодно. Если никакого прроклятия нет, то — ничего. Зверри, прравда, могут почуять, но это не так страшно — их можно нейтррализовать, и не убивая. А если есть… в смысле проклятие, то — смотрря какое. Могут мерртвые восстать, но это еще ничего, Дани — некрромант, а могут… горры сомкнуться. Он, конечно, владеет магией земли и, если надо, вообще может все эти горры сдвинуть или снести, но… тогда нас сразу вычислят. И вдобавок гномы войну объявят, — печально завершил орк.
Ведьмак присвистнул.
— Да-а, — протянул он, — перспективка…
Дани сидел на полу, скрестив ноги, закрыв лицо руками, и мерно покачивался, выравнивая дыхание. Я подсела к нему, погладив по голове.
— Ну что, великий маг, будем класть большой с прибором на запреты?
Он отрицательно покачал головой.
— Я почему-то так и думала… Витольд, мы тут сколько сможем продержаться, не выковыриваясь?
Ведьмак задумался, но Дани глубоко вздохнул, отнял руки от лица и пристально посмотрел мне в глаза.
— Джен, я готов, — тихо, но очень решительно заявил он.
— Дани, родной, — мягко улыбнулась я, — мы, конечно, очень ценим твое желание положить свою жизнь во имя спасения ближних, но — не поверишь, что-то мне подсказывает, что от тебя живого нам будет все же больше проку.
Он фыркнул, немного повеселев.
— Может, отдохнешь чуть-чуть? — предложила я.
Он на мгновение задумался, но потом энергично замотал головой. Я только развела руками. Он встал, расправил плечи, еще раз сделал глубокий вдох и шагнул к стене.
Часа через полтора мы сидели в просторной пещере, с легким недоумением озираясь на тоннель протяженностью метров в пятьдесят, пытаясь уложить в сознании, как нашему «горному» магу удалось сотворить такое. Сам Дани, наглотавшись всевозможных зелий из бездонного мешка Витольда, отдыхал от трудов праведных, привалившись к каменной стене, с наслаждением уминая сочный кусок жареного мяса, извлеченный из того же мешка, демонстрируя потрясающий аппетит, который, как оказалось, не могло испортить никакое омерзительнейшее в мире чудовище. Несмотря на то, что мы честно пообещали охранять его сон, спать он решительно отказался, и, надо сказать, я была ему за это искренне благодарна, как бы эгоистично это ни звучало — без его бдительного ока я здесь себя чувствовала, мягко говоря, несколько неуютно. И, видимо, не только я, поскольку уговаривать его никто не стал. Впрочем, он и не напрашивался.
Из пещеры вело еще несколько коридоров, и мы очень надеялись, что за ближайшим поворотом нас не будет поджидать новый «сюрприз» в виде очередного представителя местной фауны. Однако Дани нас уверил, что пока… хотя, честно говоря, это «пока» мне не очень понравилось, но выбора у нас все равно не было — итак, пока в ближайшей округе все было спокойно, и никакая опасность нам, по идее, не угрожала. Это радовало.
Воспользовавшись остановкой, Витольд принялся наводить порядок в мешке, подсчитывая оставшиеся снадобья, я же взялась начищать Зверя, уже давно недовольно пофыркивающего в глубине пещеры. Надо отдать ему должное, он был молодцом. Что ни говори, произошедшего с нами хватило бы с лихвой, чтобы свести с ума любого прославленного героя современности, так что такого ледяного спокойствия в более чем критической ситуации от коня я и ожидать не могла. Но, что приятно, исключением он не был — лошадки остальных участников нашей «горной экспедиции» тоже вели себя достойно, и их хозяева, последовав моему примеру, тоже стали приводить их в порядок — кроме, разве что, Дани — заботу над его лошадью взял на себя Корд.