Потеря поля
Шрифт:
— Потому что думал, что она солгала мне.
Эйса кивнул.
— А она солгала на самом дела?
Теперь я не был в этом уверен.
— Я не уверен.
Эйса нахмурился.
— Ты не уверен? — Его тон звучал так, словно я был идиотом.
— Да, не уверен.
Покачав головой, друг кивнул в сторону двери.
— Тогда тебе следует пойти и выяснить. Ты несчастен. Таллула бросила школу. Почему ты позволяешь этому и дальше рассыпаться в прах? Скоро ты пройдешь точку невозврата, и она станет твоим прошлым.
Я не хотел, чтобы она стала моим прошлым. Это не приемлемо. Мы только начали. Дейс все испортил.
— Мне пора, — сказала я ему и направилcя к выходу.
— Вот это мой мальчик! — крикнул Эйса как раз перед тем, как я распахнул дверь и бросился бежать — как мог со своей хромотой.
Тревога начала нарастать по мере того, как нарастал страх, что я ждал слишком долго. Возможно, девушка не сможет простить меня. Поцелуй, который я видел, сейчас казался бессмысленным по сравнению с тем, что я никогда больше не увижу Таллулу. Никогда не сяду с ней рядом и не увижу, как она улыбается. Никогда не буду обнимать её. Никогда не почувствую ее руку в своей руке.
Ее парковочное место оставалось пустым, и мне было неприятно это видеть. Я не понимал, как зависел от того, чтобы видеть ее машину там каждый день, пока она не исчезла. Я ехал быстрее, чем когда-либо за последнее время. Хотя не гнал, потому что хотел добраться туда живым. Этот страх никогда не исчезнет.
Подъехав к дому Таллулы, я остановился на подъездной дорожке позади ее машины. Я еще не знал, что собираюсь ей сказать, и смогу ли заставить ее открыть дверь. Но я должен был попытаться. Если девушка не подойдет к двери, я найду другой способ. Но не уйду отсюда, пока мы не поговорим. Пока не увижу ее. Пока не скажу, что люблю ее.
Я позвонил в дверь и стал ждать. Тишина. Постучал. Подождал. Ничего. Снова позвонил в дверь. Достал телефон и позвонил ей. Звонок сразу же отправился на голосовую почту. Это продолжалось добрых пять минут. В конце концов мне пришлось придумать другой план. Таллула знала, что я здесь. Могла видеть мой «Эскалейд» из любого окна в доме. Отступив назад, я посмотрел на окно ее спальни и увидел, что занавеска слегка шевельнулась. Девушка наблюдала за ним. Она была здесь. Я снова позвонил в дверь. Затем отступил еще дальше, сложил ладони рупором и крикнул: — ПОЖАЛУЙСТА, ТАЛЛУЛА! ПОГОВОРИ СО МНОЙ! Я НЕ УЙДУ, ПОКА МЫ НЕ ПОГОВОРИМ!
Никакого движения. Я подождал, наблюдая за дверью, чтобы узнать, не решила ли она спуститься. Но прошло много времени, и ничего не произошло. Мне нужно войти внутрь. Я попробовал открыть дверь. Заперта. Начал обходить дом, проверяя каждое окно. Все они были плотно закрыты и заперты. Да что не так с этими людьми? Неужели они никогда не открывали свои окна?
Мне потребовалось проверить пять окон, и все без толку, прежде чем я добрался до задней части дома. Заднее крыльцо было выкрашено в голубой цвет неба с радугой поперек. Улыбнувшись, я покачал головой. Ее мама была интересным человеком. Я вошел на крыльцо и попробовал открыть дверь, не ожидая, что она откроется... но это произошло. Я медленно открыл ее. Оглядевшись, увидел, что нахожусь на кухне. Шоколадное печенье лежало на тарелке рядом с духовкой. На подставке в центре стола красовался красный торт.
Был небольшой шанс — ну, хорошо, огромный шанс — что Таллула вызовет полицию. Честно говоря, мне было насрать. Мне нужно было поговорить с ней. Возможно, я смогу сказать все, что мне нужно, прежде чем появятся копы, чтобы надеть на меня наручники и арестовать.
Я старался идти как можно тише. Как только девушка узнает, что я в ее доме, мое время начнет тикать. Я был почти у подножия лестницы, когда Таллула завернула за угол, а затем закричала, ее глаза в ужасе расширились. Крик быстро стих, когда девушка поняла, что это я нахожусь в ее доме. Она прикрыла рот рукой, широко раскрыв глаза, и уставилась на меня, как на сумасшедшего. Может быть, я таким и был. Казалось, что так и есть. Я никогда не был в таком отчаянии, чтобы вломиться в чей-то дом.
— Мне нужно кое-что сказать. Пожалуйста, выслушай меня, — начала я.
К Таллуле вернулось самообладание, и она указала на входную дверь.
— Убирайся отсюда!
— Просто позволь мне…
— УБИРАЙСЯ ОТСЮДА!
— Таллула, пожалуйста, просто…
— Я СКАЗАЛА, УБИРАЙСЯ!
— Ты получила мое последнее сообщение?
— УБИРАЙСЯ ОТСЮДА!
— Я отправил его сегодня утром…
— УБИРАЙСЯ ОТСЮДА!
Теперь она сделала шаг в мою сторону и толкнула руками в грудь.
— Я СКАЗАЛА, УБИРАЙСЯ ИЗ МОЕГО ДОМА!
Я никогда не видел ее сердитой. Не так, как сейчас. Ее глаза были полны самых разных эмоций. Но боль преобладала. Таллула скрывала это, как могла, но я достаточно долго смотрел в эти глаза, чтобы понять, что вижу.
— УБИРАЙСЯ. — Она снова оттолкнула меня, на этот раз сильнее. — ИЗ МОЕГО ДОМА!
Я позволил ей толкать меня, отступал назад с каждым толчком в грудь. Она нуждалась в этом. Потом ее глаза начали блестеть. Я больше не мог этого выносить. Теперь мне было наплевать, целовалась ли она с гребаным учителем. Я простил и пережил это. Но никогда не смогу смириться с ее потерей.
— Я люблю тебя, — просто сказал я, глядя ей в глаза, надеясь, что девушка сможет увидеть сквозь боль и гнев.
Таллула снова толкнула меня, но на этот раз у нее вырвался всхлип.
— Нет! Не любишь!
Я потянулся к ней и нежно обхватил ее руки.
— Да. Люблю. Я очень тебя люблю. И скучаю по тебе.
Таллула снова начала толкать меня, затем опустила руки и заплакала. Мое сердце разрывалось снова и снова с каждым ее всхлипом. Я ненавидел это. Подойдя ближе, притянул ее к себе и обнимал, пока она плакала. Я сделал это с ней. Или, по крайней мере, был частью этого. Она нуждалась во мне, а я бросил ее. Отвернулся, как и все остальные.
— Я не заслуживаю твоего прощения. Но умоляю тебя об этом. Я люблю тебя, Таллула. Мне было очень больно, я был ошарашен, а потом увидел, как умирает мой друг. Это выбило меня из колеи. Я должен был поговорить с тобой об этом, а не отгораживаться.
Девушка всхлипнула и запрокинула голову, чтобы посмотреть на меня.
— Что я тебе такого сделала?
Я написал ей в сообщении.
— Мое сообщение?
Девушка покачала головой.
— Мой телефон выключен почти неделю.
Значит, она не читала. И не знала, почему я закрылся от неё. И все же позволяет мне обнимать ее прямо сейчас. Это шокировало, а также давало надежду.