Потери
Шрифт:
После школы я позвонила Марианне и она приехала на отцовском фургоне. Понятное дело - летом она получила права и теперь могла разъезжать куда угодно. Они с Вики жеманно поприветствовали друг друга сахарными улыбочками, обсуждая наступающий день Благодарения и рецепты индейки. Потом мы с Марианной поднялись ко мне в комнату.
Когда я изложила ей суть она только усмехнулась.
- Это не по моей части. Расследования! Тайные делишки семейства Харди! - Марианна растянулась на моей кровати.
– Такими вещами у нас занимаются только два человека: Джей-Эйч и Би-Би.
Би-Би –
- Ну, ты же знаешь Брайна. Может, попросишь его помочь? – попросила я.
Марианна потянулась, по её губам скользнула фривольная улыбка.
- Я слишком хорошо знаю его.
Она перешла на французский.
- …все ложбинки и выпуклости его тела, все потаенные уголки его души…
Я смутилась.
- У вас что-то было?
Марианна засмеялась и села.
- Тебе надо больше читать женских романов иначе так и останешься дремучей старой девой. А Брайн вполне был бы хорош, но только как любовник. Без перспектив. Всю жизнь безупречно прослужит в полиции, охраняя штат Орегон от подвыпивших туристов и местных хулиганов, выйдет на пенсию и получит золотые часы. Вот предел его мечтаний: беззаветное служение Родине! Скучно, примитивно. Нет. Меня влекут политики и бизнесмены!
- С тобой всё ясно, - перебила я Марианну. – Скажи, Браун сможет мне помочь? Разузнать о том, что случилось с девочками Харди.
- Не знаю, не знаю… - Она смерила меня взглядом.
– А ты-то чем сможешь его заинтересовать? Обратись лучше к Джей-Эйч. Он такой же проныра, как и Брайн. К тому же они - приятели.
- Я не хочу обращаться к Джо.
- Он же к тебе неровно дышит…
- Вот поэтому и не хочу.
- Твои дела, - сказала Марианна равнодушно. Телефон Брайна я тебе оставлю, только он допоздна ошивается в полицейском участке и его трудно застать. А теперь рассказывай! – Марианна устроилась поудобнее, поджав под себя ноги, - Ну, как тебе новая школа?
Я не стала рассказывать Марианне школьные события в подробностях. Честно признаться, мне вообще не хотелось о них вспоминать. В новой школе я уже несколько раз сидела в дисциплинарной комнате, а ведь раньше я даже не задумывалась: есть ли такое наказание в школе Астории. В «нарушиловку» - так её здесь звали – отправляли за всё: начиная от яркого макияжа и до алкогольного опьянения. Я попадалась за споры с учителями, за опоздания на уроки, за то, что дала сдачи одному задире, за не вовремя возвращенные книги… Обучение в новой школе казалось хождением по минному полю: неловкий шаг – и в «нарушиловку».
Виктории не нравились мои табели. Она поджимала губы, а потом болтала обо мне по телефону со своими многочисленными подругами:
- Она совсем не старается! И по дому ведь ничего не делает!
Это была неправда. Я делала ровно то, что было написано в списке, но в отличие от Стейси не выбегала навстречу Вики, радуясь и ласкаясь, как щенок. Я никогда не помогала своей мачехе ни на
- Как можно жить такой праздной жизнью? Это всё потому, что она не ходит молиться вместе с нами. Да, она ездила пару раз куда-то на велосипеде, но откуда я знаю, что именно в свою церковь? Она могла в это время заниматься чем угодно!
Мне было совершенно гнусно от этих разговоров, которые я слышала в силу пронзительности голоса Вики и тонких стен дома Харди. По воскресеньям я действительно ездила на велосипеде к исповеди и к мессе. В тот храм, что был так близок к нашему прежнему дому и так далек теперь.
- Из школы мне донесли, что её видели в компании наркоманов! Представляешь? Неизвестно, чем она с ними занималась! А ведь я читала в её медицинской карте: она ещё девственница. Была, по крайней мере. Что? Ты права. Надо будет сводить её к гинекологу.
Я сидела в своей комнате, бессильно скрипя зубами от гнева, и думала, что если меня действительно поведут к женскому врачу, я просто ласточкой выпрыгну из окна клиники. Там высоко. И не будет больше в моей жизни ни унижений, ни сплетен.
5. Отрыв
После того, что наговорила Вики обо мне окружающим, глупо было утверждать «нет, я не такая». Да и чем докажешь свою невиновность? И я решила попробовать все те вещи, в которых меня обвиняла Вики. Ну, кроме наркотиков. С наркотиками нашу семью связывала давняя неприязнь. Я хорошо помню слова папы: «Я никогда не имел дела с наркотой» и то, как нас преследовал наркокартель. Я навсегда запомнила, что наркотики – самое отвратительное на свете.
Ну, и секса – он просто пугал меня. Я не представляла, что кто-то чужой будет прикасаться ко мне. Да я просто умру на месте!
Что касалось табака и алкоголя, то тут я решила вовсю предаться пороку. Всё должно было происходить у Марианны. Вики была против наших встреч, но я, пренебрегая запретами, после школы приезжала к своей подруге.
Мои родители никогда не курили, поэтому я решила начать с алкоголя, оставив табак напоследок, как более отвратительный порок.
Марианна выставила передо мной несколько бутылок. Здесь были виски, ром, коньяк, текила и ликер. Сама она, вооружившись блокнотом и хронометром, расположилась в кресле. Она решила совместить мой первый опыт со своей исследовательской деятельностью в области психологии.
- Ну, с чего начнешь? – подбодрила она меня.
Я с сомнением посмотрела на бутылки. Почти все они, за исключением ликера, были полны. Я вспомнила мой любимый роман Ремарка и то, сколько утешения он мне принес и решилась.
- Пусть это будет ром.
- Я так и думала, - воскликнула Марианна и черканула что-то в блокноте. – Кровь пиратов бурлит в тебе?
- Не поэтому, - вздохнула я, но объяснять ничего не стала, просто спросила:
- Как это делается?
Мне казалось, что ром должен быть тягуч, как мед, прозрачен и искрист. На самом деле он был совершенно жидкий и темный, остро пахнущий алкоголем. Я долго рассматривала его, потом вздохнула и глотнула.