Потапыч
Шрифт:
Как ни странно, но эти слова слегка приободрили нас. Когда слышишь, что кому-то нужна твоя помощь, это автоматически как бы ставит тебя на одну ступень с ним. А равного бояться уже сложнее.
Мы слегка выдохнули и устроились на полу немного удобнее. Кто-то даже уселся на стол постовухи.
Под ногами по-прежнему кишело крысами, но они не нападали, и лично мне от этого было уже легче. Даже девчонки не куксились по этому поводу. Но, наверное, в их случае всё благодаря глубокому шоку от происходящего. Да и тем более, когда над твоей головой летают смертоносные лезвия, ты
— Наш мир умирает, — продолжала крыса. — И, к сожалению, нет никакого средства его спасти. Поэтому мне и моим малышам приходится искать другое место, другой мир. — Малышами, конечно же, были все эти гнусные твари, от которых мороз драл по коже. — А мы просто хотим жить. Точно так же, как и вы.
Я смотрел на неё и думал о том, что если не обращать внимания на крысоморфов, что выстроились вдоль стен, как армия захватчиков, то можно почти даже не бояться. Разве что совсем чуть-чуть.
Она ведь просила помощи. Мы были ей нужны. Живыми — и это главное, потому что помочь может только тот, кто вообще способен что-то делать. Правда?
Ведь правда?
Кто-то из толпы, не знаю кто, выкрикнул:
— Вам нужна помощь, и поэтому вы захватили больницу? Думаете, теперь мы захотим вам помогать?
Частично это была чья-то истерика, но не совсем. Говорю же, после того, как прозвучало слово «помощь», мы стали чуть смелее.
Крыса обернулась на голос и долго смотрела в ту сторону. Наверно, искала взглядом говорившего.
— Нет. Мы захватили вашу больницу, потому что у нас не осталось другого выхода. Нам пришлось прорваться сюда и заставить вас слушать. Потому что мы всего лишь чудовища из другого мира, и никто из вас, — она обвела коридор когтистой лапой, — добровольно не стал бы с нами разговаривать.
— А вы пробовали? — выкрикнул какой-то другой смельчак из дальнего конца коридора и, вероятно, пожалел в последний момент, потому что в конце его голос дал петуха.
Крыса издала звук, больше всего похожий на смешок. Вернее даже, горькую усмешку. Крыса ответила:
— Конечно! Ещё как. — Существо принялось поворачиваться то в одну сторону, то в другую, словно желая удостовериться, что её прекрасно слышно всем. — Вы даже себе не представляете, как долго я искала мир, пригодный для нас. Мир, куда бы я могла спокойно перевести своих несчастных детей. И в один прекрасный день я случайно нарвалась на ту, кто указала мне этот мир. Она была маяком, чей яркий свет обещал спасение. И вместе с тем она была дверью, через которую мы могли войти!
После этой речи я понял главное: если Крыса знает, что такое маяки, то, должно быть, их мир не так уж и отличается от нашего. Возможно, поэтому планета Земля и оказалась для них лучшим вариантом.
А Крыса продолжала. Только теперь она больше не кружила, осматривая всех нас и одновременно никого конкретного. Сейчас она стояла прямо напротив Вики и смотрела только на неё.
— И я попыталась с ней связаться. Единственной возможностью для этого оказалось проникнуть в её сны. Но ваша человеческая природа отвергала меня, — Крыса снова усмехнулась. — Из-за моей
Новенькую колотило от страха, но и она не сводила с Крысы упрямого злого взгляда. Возможно, в этом ей помогал Потапыч, которого Вика прижимала к себе, как бронежилет.
— Раз за разом, день за днём я пыталась достучаться до неё по-хорошему! — начинала Крыса тихо и вкрадчиво, но с каждым словом её тон повышался, и к концу предложения она сорвалась на крик. Хриплый голос прокатился под потолком коридора, отразился от стен и, усиленный эхом, ввинтился в мои уши.
От боли в перепонках я на миг зажмурился.
— Через её сны я узнала то, чем эта девочка живёт и дышит. Я узнала её желания! Я пыталась предложить всё, чего она только захочет, но не была услышана! Время шло, мой род вымирал, а наша единственная надежда на спасение даже не хотела со мной разговаривать! Мне ничего не осталось, кроме как самой ворваться в её дом и заставить себя слушать! И даже тогда я пыталась всё решить по-хорошему! Ты не хотела рано ложиться спать, Вика, и я усыпила твою сестру! Я отгородила от тебя весь мир, чтобы ты могла заниматься своими делами столько, сколько захочешь, а ты повернулась ко мне спиной!
Новенькая проглотила ком в горле и возразила:
— Всё было совсем не так.
— Конечно же, всё было именно так!
Двугорбая тварь наконец оторвала от Вики взгляд и снова посмотрела на всех нас.
— Тогда меня силой вытолкнули из этого мира. В мой родной — больной и умирающий. А моей свите той ночью горько досталось… Но я сделала выводы, мальчики и девочки. И какими бы умными вы ни были… Как бы решительно ни собирались мне противостоять — сегодня сила на моей стороне. И я заставлю вас слушать! Вас всех, раз уж не получилось достучаться всего до одной!
Эти слова полностью уничтожили весь эффект от слова «помощь», и мы ещё острее ощутили свою уязвимость перед этими потусторонними существами.
Во многих местах нашей разрозненной толпы раздался плач. Никто уже не боялся привлечь к себе внимание, потому что мы осознали, что Крысе нужны мы все.
Я посмотрел на Соню. Чёрт возьми, даже зарёванной, в этом ужасном свете четырёх фонариков она всё равно оставалась красивой. И она по-прежнему смотрела на меня с надеждой. «Разберись, Дима, ты же можешь!» — так и читалось в её отчаянном взгляде. Но что я мог?
Не в силах вынести этот взгляд, я отвернулся. Рядом сидели Глюкер и Миха. После того как Крыса заговорила о помощи, эти двое набрались храбрости подсесть ко мне. Уверен, что Хали-Гали тоже собирался это сделать, просто ему требовалось чуть больше времени. И сил.
Миха подмигнул мне, мол, не раскисай, брат, прорвёмся. Думал ли он так на самом деле? Кто его знает? Но этот дружеский жест в любом случае стоил очень дорого.
Глюкер, кажется, молился. А потому не обращал ни на кого внимания. Вид у толстого был такой, будто он сейчас помрёт от страха.