Потанцуй со мной
Шрифт:
— Ну, — сказал он, как будто тайна этой мистической связи поразила и его тоже.
Она улыбнулась чуть шире.
Это случилось так легко, они почти не заметили. Как все могло произойти так быстро? Они шагнули ближе друг к другу. Он обнял ее. Джейн прижалась к его груди, и по всему ее телу прошла дрожь, как будто она только что ожила. Ее сердце трепетало в груди.
Музыка была такой милой. Она откинула голову, закрывая глаза, и он поцеловал ее.
Бумажные фонарики превратились в звезды. Они дико раскачивались на небе. Его борода оказалась довольно приятной на ощупь. Она взглянула вверх. Годы неслись мимо, назад
Он прошептал, прижимая губы к ее уху:
— Потанцуй со мной…
Дилан крепко прижал к себе молодую женщину. Музыка звучала и звучала. Они двигались в такт. Танец походил на объятие, передвигались только их ноги. Хромота Дилана исчезла. Его нога была в абсолютном порядке, совершенно здорова. Все плохое никогда не происходило. Или все, что произошло, было смыто этой ночью, фонарями, звездами, колокольней, надписью на табличке «Любовь сильна, как смерть».
Или, как сказал Дилан перед тем, как они начали танцевать, даже сильнее…
Часть 2
ЗВЕЗДЫ НА ЧЕРДАКЕ
Глава 17
Хлоэ устала. Казалось странным, что лето еще даже и не началось, а она с трудом заставляет себя выходить по ночам из дома, чтобы покормить кошек. Почему-то пребывание на свежем воздухе действовало на девочку особенно изматывающе. Дул ветер, ерошил ей волосы, гладил кожу, напоминая ей о других прикосновениях. Кошки терлись о ее ноги — матери, отцы и котята, все они мяукали, мурлыкали и щекотали ее лодыжки. Если раньше Хлоэ нравилось ощущать физический контакт с кошками, то сейчас она торопилась поскорее покончить с кормежкой и вернуться в комнату. Все напоминало ей о той ночи, хотя прошла уже неделя. Зик.
В доме стояла мертвая тишина. Ее родителям нравились кондиционеры. Обычно Хлоэ предпочитала открытые окна. Раньше, оставаясь дома одна, девочка вихрем проносилась по дому, выключая кондиционеры и распахивая ставни. Теперь ей даже нравилась эта искусственная прохлада, механическое жужжание. Звук помогал ее мыслям успокоиться.
Зазвонил телефон, это наверняка звонили ей. Хлоэ избегала телефона все эти дни. Мона хотела узнать, когда они будут работать в палатке. В пятницу, субботу и воскресенье, ответила ей Хлоэ. «Ну, так почему ты мне не позвонила и как прошла встреча? — спросила Мона. — Великая тайная романтическая встреча в яблоневом саду?»
— Нормально, — наконец ответила Хлоэ, — но Зик какой-то идиот. Он мне больше не нравится.
Мона, кажется, удивилась. А может, она удивилась тому, что Хлоэ не позвонила ей сразу же, или тому спокойному и холодному голосу, которым говорила подруга, как будто ей на самом деле все равно?
А ведь Хлоэ всегда обо всем заботилась. Она была из тех девочек, которые, если им нравится мальчик (например, Гильберт Альберт последние десять лет), знают наизусть все его привычки и расписание дня. Она хранила у себя трубочку, через которую он пил колу. Она носила бейсболку с надписью «Красные носки», потому что это была его любимая команда. И все вроде того.
Так что, возможно, Мона была удивлена безразличностью Хлоэ. А может, она решила, что Хлоэ повзрослела. Да, это был великий
Только вот это было ложью.
Она вовсе не была спокойной.
Внешне она казалась непоколебимой и уверенной в себе. Внутри у нее было что-то вроде рубленого бифштекса. Она напоминала разбившиеся часы. Она была сломана и испорчена. Она была как корова, которую загнали в загон, убили и порезали на кусочки. Поэтому она так сильно уставала. Вся энергия словно покинула ее. Два дня она делала вид, что больна, потом, в школе, с трудом пыталась не заснуть на уроках, добиралась до дома и сразу ложилась спать. Она почти не говорила с Моной. Она зевала, когда мама просила ее сделать домашнее задание, когда отец хотел обсудить с ней ее спортивные успехи.
— Мы тебе надоели? — вздохнув, спросил отец за ужином.
Нет, ей хотелось заплакать. «Мне не скучно. Со мной кое-что произошло. Я точно не знаю, что. Какой-то разлад между головой и сердцем».
В ее мыслях царил хаос. Кондиционер мягко шумел, и ей казалось, что ее заперли в холодильнике. Ничто не может попасть внутрь или выбраться наружу. Двери ее дома запечатаны. Сразу после школы она засыпала на своей кровати, полностью одетая.
Ей снились кошмары.
В одном сне она была звездой. Она мерцала в небе. Люди смотрели на нее и загадывали желания. Вдруг она начала падать. Нестись в темноте, мчаться сквозь пространство. Она упала на землю. Мертвая звезда Хлоэ лежала на песке, как ракушка, а какие-то ребята катались неподалеку на серфинге. Мимо шла попрошайка. Она подобрала звезду и отнесла ее домой. Она положила Хлоэ на лист бумаги и убрала в коробку. Коробку женщина поставила на чердаке, прошептав: «Ты мой ребенок». Хлоэ плакала во сне, зная, что это ее настоящая мать.
Другой сон: Хлоэ плавает в ванной, наполненной желе. Повсюду плавники. Она хватается за один из них, думая, что это дельфин, но он оказывается акулой. Она тянется к другому, и на сей раз это дельфин, но у него огромные зубы, и он хочет ее съесть. Хлоэ кричит, ей кажется, что она скоро умрет. Она ныряет, глотая густое вещество. Везде плавники, они толкаются между ее ногами.
Когда она выныривает, то слышит, как кто-то зовет ее по имени. Это леди с корабля. Но когда корабль подплывает ближе, оказывается, что это вовсе не корабль, а пирог. Леди наклоняется, чтобы вытащить Хлоэ. Хлоэ плачет и кричит, как новорожденный младенец. Леди затаскивает Хлоэ в лодку, спасая ей жизнь. Хлоэ плачет, потому что она так рада, что жива и не просто какая-то звезда на чердаке.
Проснувшись, она убеждала себя, что это просто сон. Ей хотелось, чтобы кто-нибудь помог ей выбраться из этого круговорота эмоций. Внизу мама разбирала сумки с продуктами. Хлоэ поднялась с кровати. Она спустилась вниз по лестнице и нашла свою мать на кухне, та убирала овощи в холодильник.
— Привет, солнышко, — сказала мама.
— Мам… — стоя в дверях, Хлоэ запаниковала.
Мать посмотрела на нее. Казалось, она оценила внешний вид Хлоэ — мятую одежду и лохматые волосы — и покачала головой.