Потанцуй со мной

Белинская Анна

С Ольгой мы учились в одной группе на Юриспруденции. Четыре года мы знали только фамилии друг друга, а в октябре пятого курса вдруг ни с того ни с сяго как-то закрутилось.

А раскрутилось летом, когда моя бывшая жена на защите диплома начала рожать.

Как стремительно у нас всё началось, так же стремительно и закончилось. Мы прожили в законном браке пять лет, а фактически наши отношения закончились сразу после рождения Риты.

Любил ли я Ольгу? Скорее был влюблен… До того, как она забеременела. А дальше появилась

просто ответственность.

Я уважаю Ольгу. Она любящая мать, достойный профессионал своего дела, прекрасная женщина.

Но не рядом со мной. И не для меня.

Мартин – именно тот, кто ей нужен. Они счастливы в браке, как считает сама Ольга, и воспитывают общего ребенка – шестилетнюю сестру Маргариты.

– У меня два незаконченных дела, Марго, – моргаю впереди плетущемуся чуваку на сраном красном Матисе. Мы мчимся по шоссе, а эта бешенная табуретка, видимо, никуда не торопится, занимая левую полосу для обгона. – А куда-нибудь слетать —мы обязательно устроим, у нас все лето впереди, – ободряюще улыбаюсь, но дочь не впечатляется моим показным энтузиазмом.

– Прекрасно. У тебя работа, а мне что делать? В Питере у меня дноклы* и друзья, а здесь я буду одна.

– Познакомишься. Не вижу проблем, – Матис петляет вправо, и у меня открывается коридор для обгона. Ровняясь, поворачиваю голову и охреневаю, потому что в меня летит средний палец от рулящей девчонки с розовыми волосами.

Это что еще такое?

Сегодня, случаем, не День молодежи?

Дочь смеется, а я невольно вспоминаю девчонку с фиолетовыми кончиками волос.

Усмехаюсь.

Дерзкая бунтарка.

Интересно, как быстро они свернули свою богадельню?

– Да? – неверующе прищуривает глаза Рита. – То есть ты будешь отпускать меня гулять? – испытывающе всматривается, поворачиваясь ко мне всем корпусом.

– Конечно будешь гулять, – говорю в слух, а про себя добавляю «под присмотром».

– Подожди, подожди, – роется в рюкзаке и достает телефон, – так, камеру включила. Ага, давай! Повтори это еще раз, – наставляет на меня свой айфон.

Да, прошлый раз Марго уехала от меня, обижаясь. Я категорично считаю, что пока рано ей самостоятельно бродить по Москве. Поэтому сопровождал ее либо сам, либо перепоручал помощнице.

Молчу.

– Вот, – убирает обратно телефон и надувает губы, – об этом я и говорю. Мой максимум – детская песочница во дворе до ужина под надзирательством твоей помощницы и отбой.

– Не утрируй. И кстати, у меня теперь другой помощник.

– Правда? – оживляется моя приунывшая дочь. – А куда делась… как ее там, – наигранно задумывается, – Га-аля?

Эта маленькая засранка начинает заливисто хохотать, а я не могу не поддержать ее в этом.

Улыбаюсь.

– Габриэла, – подсказываю Марго и снова растягиваюсь в широкой лыбе.

– Ах точно, Габриеела, – кривляется дочь, пытаясь спародировать мою

бывшую ассистентку. – «Но ты можешь называть меня Габи», – Рита начинает изображать рвотные позывы и морщится.

Наконец-то узнаю свою малышку.

Маргарита изначально не подружилась с Габриэлой. Я видел, что у них взаимная антипатия, но каким бы неприятным обществом была для помощницы моя дочь, она выполняла все мои указания и просьбы профессионально и ответственно.

Я доверял Габриэле.

Марго частенько выбешивала Габриэлу, называя ее Галей, отчего у последней нередко случался нервный тик.

Да, что греха таить, пару раз я тоже назвал ее так. Габриэла смолчала, но я слышал, как хрустнули ее зубы, а в меня прилетели все ее мысленные проклятия.

–Габриэла ушла в декрет, – сообщаю, нажимая на брелок открытия шлагбаума.

– Серьезно? А я думала она робот, – усмехается моя повзрослевшая дочь.

Еще раз бросаю на Риту взгляд и не могу поверить, что это моя щекастая кроха.

Вот так каким-то невероятным образом я незаметно подгребаю до «дядь».

*дноклы – на молодежном сленге -одноклассники

Глава 3. Юля

– Какого хрена ты с ним закусилась? – впивается в меня своим поехавшим взглядом Сева-клавишник. – На что, блть, мне теперь целую неделю жить?

– На дурь не хватает? – огрызаюсь я.

– Че? Ты совсем берега попутала, идиотка? – вскакивает с диванчика этот абориген, возвышаясь надо мной.

– А вы не додумались получить этот долбанный qr-код, да? – тоже вскакиваю и ору в лицо придурку, надеясь, что вместе со словами до него долетят мои слюни.

– Э, харе, – Матвей встает и толкает друга в грудь. – Ветер, следи за языком. А ты тоже утихни, – это уже мне.

– Девку свою приструни, Мот, – Ветер обиженно плюхается на свое место, а я показываю ему средний палец.

«Сука», – шепчет одними губами.

«Пошел ты», – отвечаю ему.

Наркоман тупой!

Из всей группы Матвея я ненавижу только его – Ветра, а именно Севу Ветрова, мерзкого, скользкого наркушника, снабжающего ребят с младших курсов дешевой шмалью.

Ненавижу его.

Он постоянно меня цепляет.

И мне не нравится, как он на меня смотрит.

Удивительно, как Матвей с его гипертрофированной ревностью не заметил этого.

Я знаю, что Мот тоже балуется травкой или чем-то покрепче. Но он клянется, что перед выступлением легкие экстази не помешают, придавая энергии и уверенности, а после выступления помогают расслабиться. Он уверяет меня, что совершенно независим. Я хочу ему верить, но всё чаще вижу его таким: агрессивным, непредсказуемым, гиперактивным и фонтанирующим утопическими идеями, которые вряд ли возникнут у трезвого человека.