Потанцуй со мной
Шрифт:
Вот гад.
В одном месте я знала, как должны работать руки от этой долбанной палки.
Бросаю на Алку убийственный взгляд и мысленно расчленяю подругу. Из-за нее мне снова влетело. Подруга виновато пожимает плечами и пытается сдержать рвущуюся наружу улыбку.
Ничего, Рюмина, попросишь ты у меня списать лекцию по Истории культуры. Фигушки!
— Стыдно, Сурикова, очень стыдно… — деланно печалится изверг, а сам, наверное, ликует. — Не знаете и другим мешаете заниматься. Продолжаем, —
Ржавый садюга! Достал!
Еще тридцать минут Смелковский мучает нас на палке, а потом гонит на середину зала.
У меня отваливается всё, особенно спина, но я терпеливо сжимаю зубы и собираю в себе остатки сил, чтобы этому ржавому козлу не к чему было придраться!
— Сурикова, — хлопает по спине садюга так, что я подаюсь корпусом вперед.
Когда он успел подобраться так тихо и незаметно? Ну что опять ему от меня нужно?
— Что с вашими руками, почему провисают локти?
Да потому что я устала от ваших нудных занятий и вечных придирок!
Спокойно, Сурикова, помни, что тебе еще ему экзамен сдавать.
Смелковский, пристроившись со спины, обхватывает мои руки и разводит в стороны. Он так омерзительно близко, что я собранным пучком волос чувствую его рыжую бороду.
Меня сейчас стошнит!
— Сурикова, от вас разит за километр. Вы опять курили? — шепчет на ухо Смелковский так, чтобы услышала только я.
Напрягаюсь всем телом и перестаю дышать.
Начерта он так близко?
Вспоминаю про засос Матвея и боюсь, как бы под тонной тонального средства, слишком проницательный препод не заметил еще и его, ведь тогда этот ржавый батманщик нажалуется декану о моем неподобающем студенту Института искусств поведении. А я и так там одна из первых в очереди по получению пиздюлей.
С-стабильность!
— Что-то для километра вы слишком близко ко мне стоите, — огрызаюсь я.
Ну вот, не сдержалась. Оно само как-то получается.
— Дерзишь? Ну-ну. На экзамене я посмотрю, куда денется твоя смелось. Работаем!
Да что он прицепился ко мне?
— Да погоди ты! — где-то сзади вопит Алка.
Я несусь по рекреации, расталкивая всех на своем пути.
На воздух!
Внутри меня полыхает огнем, и если я сейчас не покурю, точно взорвусь!
— Да успокойся ты уже, — подруга ровняется со мной, и теперь мы несемся вместе.
— Не могу! Я ненавижу его! Че он хочет-то от меня? Прицепился, как репейник к жопе.
— Может тебя хочет? — хохотнув, выпаливает подруга.
Резко останавливаюсь и с распахнутым ртом поворачиваюсь к Рюминой.
— Закрой рот, Сурикова, а то продует. Я серьезно. Может ты ему нравишься,
— Фуу, — только она могла до такого додуматься, — он же старый и…рыжий, — морщусь, вспоминая его редкие рыжие волосики.
— А что, старому и рыжему, думаешь, не могут нравиться хорошенькие девочки? И не такой уж он и старый, ему 45. И если снять с него лосины и сбрить эту козлиную бородку, может он будет ничего! — хохочет Алка.
— Вот именно, что даже после всех этих манипуляций он так и будет НИЧЕГО… из себя представлять! — теперь мы хохочем вместе, и я уже не так паршиво себя чувствую.
— Какая ты жестокая!
— Но я не страдаю от этого!
Мы заворачиваем за корпус туда, где обычно курят студенты. Здесь всегда очень шумно и хайпово. И именно здесь можно узнать самые свежие сплетни и новости.
— Так что там в вашем королевстве? — Алка бросает спортивный рюкзак на землю и достает свой черный вайп.
У нее каждый раз новые вкусы, а вот я за стабильность (ну вы помните, ага), поэтому вдыхаю свою любимую ванильную чернику и чувствую, как начинаю расслабляться.
Каеееф!
— Ничего, как обычно, Алл, поцапались, забей.
Все выходные Свирский насиловал мой телефон сопливыми сообщениями. А вчера вечером курьер притащил длинные бордовые розы от него. Ну такие, знаете, с которыми обычно селфятся в зеркало для инстраграм с надписью «Любимый подарил».
Только вот я терпеть ненавижу розы, особенно бордовые, ассоциирующиеся у меня с бархатной обшивкой для гроба.
И об этом я тоже говорила Моту. Но он все равно каждый раз присылает именно их.
— А зачем тебе надо было знать, где у него занятия? — затягиваюсь и медленно выдыхаю, рассматривая как Аллка взбивает свои короткие волосы, придавая объем.
— Да нужен мне твой Свирский, — пренебрежительно фыркает Рюмина, — меня другой персонаж из его группы интересует, — загадочно улыбается подруга.
Интересно.
Это точно не Боря, у Илюхи девушка есть, Берг мог бы зацепить Рюмину, но он учится на курс младше, тогда остается один…
Да ладно?
— Ветер? — округляю глаза и неверующе смотрю на подругу.
— Фу, Сурикова, закатай глаза обратно, ты похожа на бешенную тарашку.
— Ты серьезно, Алл? Он же-торчок.
— Но обаятельный торчок, согласись? — смеется моя обезбашенная подруга.
— Да Боже! Алл! Тебя нравится Сева? Поверить не могу, — сокрушаюсь в шоке я.
— Ты видела его тело? Он же — сам Бог!
— Ага, Бог Бафомет,***** точно! — соглашаюсь я.
— Аполлон! — спорит Рюмина.
— Аполлон не наркоманил, — хохочу, забавляясь нашим бестолковым разговором.