Потанцуй со мной
Шрифт:
Я не всегда к ним так относился. Но однажды я вот так же встал послушать уличную группу. Минуты не прошло, как ко мне подлетела озабоченная фанатка с коробкой для пожертвования.
Я дал. А потом она еще раз пять подошла, собирая повторно.
С тех пор я не даю.
Медленно оборачиваюсь и встречаюсь с тем же самым наглым выражением лица этой малолетней выскочки. По-хорошему, мне сейчас нужно плюнуть, развернуться и уйти. Потому что я не ведусь на провокации, потому что умею владеть эмоциями и практически каждой ситуацией,
Но меня задело.
Тридцатисемилетнего мужика, у которого за плечами полный рюкзак из дерьма, угроз, проклятий и выигранных даже самых сомнительных и неперспективных дел, задела какая-то несовершеннолетняя соплячка.
— Тимур, набери Протасова. Кажется у ребят проблемы с разрешением на выступление, — говорю громко и предельно четко.
Это блеф.
Я не знаю, есть ли у них qr-код Департамента культуры, дающий право выступать на Арбате, или нет, но судя по сползающей наглой ухмылке девчонки, понимаю, что точно второе.
Но мне этого мало, и я решаю наказывать дальше:
— Вся эта богадельня смахивает на несанкционированный митинг с вовлечением несовершеннолетних, — выгибаю бровь и расстреливаю нахалку глазами.
— Я совершеннолетняя, — задирает свой аккуратный подбородок мелкая бунтарка и скалится.
Серьезно?
Ты смотри, какая говорливая.
— Тогда пойдешь «по-хулиганке». Персонально. Так что сворачивайте свой «Олимпийский», либо вызываем сотрудников. Тимур, — оборачиваюсь к своему ассистенту, который застыл с таким восхищением на лице, будто я назвал все статьи Уголовного кодекса со всеми пунктами и подпунктами, — ты — свидетель.
Кивает.
У мелкой отвисает челюсть, а я настолько доволен собой, будто выиграл крупное дело в суде.
Девчонка стремительно уносится в сторону бременских музыкантов и что-то нашептывает высветленному пацану с гитарой.
«Олимпийский» затихает, толпа недовольно расходится, а я спешу поскорее убраться отсюда.
— Козел, — шипит мне в спину мелкая гадюка.
2. Константин
— Па-а-п, почему бы просто нельзя было меня оставить в Питере? — канючит Марго, обиженно складывая губы трубочкой.
Я не видел дочь с зимних каникул и за 5 месяцев она заметно повзрослела. Маргарите пятнадцать, но я уже практически не нахожу в ней той щекастой девчонки с неровной челкой и эльфийскими ушками. Рядом со мной на пассажирском сиденье сидит девушка-подросток, умело маскирующая свои милые ушки стрижкой-каре, а челку она не носит уже как лет десять. Пухлые щечки впали, заостряя скулы и подбородок, а в носу появилось миниатюрное колечко.
Я был против, но Ольга, моя бывшая жена, считает, что не стоит мешать нашей дочери проявлять свою индивидуальность. Я не одобряю позицию Ольги, но она —
Хочется верить, что моя дочь позаимствовала от меня не только скверный характер, но и мозги, потому что всем остальным она пошла в свою мать.
Я надеюсь на их благоразумие.
— Ты знаешь, почему мы с твоей матерью приняли такое решение. Мы снова возвращаемся к этому вопросу, когда ты уже в Москве?
Мы целый месяц с бывшей супругой потратили на то, чтобы прийти к компромиссу и найти решение, минимально болезненное для всех.
Легче судебный процесс выиграть, чем договориться с Ольгой Беккер.
— Но вы не спросили меня, — дует губы Марго и отворачивается к окну.
— У тебя был выбор, либо поехать с Ольгой и Мартином в Штутгарт, либо провести это лето со мной, — подмигиваю дочери и плавно съезжаю на дублер, — ты выбрала второе.
Замечаю, как Маргарита мерзко кривится, и усмехаюсь.
С супругом Ольги, чистокровным немцем Мартином Беккером, у Марго напряженные отношения, и перспектива провести все лето с ним в Германии под одной крышей вызывает у дочери приступ бешенства.
Они не ладят.
Вернее, это моя дочь недолюбливает Мартина, а он относится к ней достойно, чтобы называться отчимом. Он старается для нее и делает гораздо больше, чем я — ее родной отец.
— Да, но можно было оставить меня с бабушкой.
Скептически смотрю на Риту.
Марго и грядки с колорадскими жуками в деревне? Серьезно?
— Ну окей, согласна, с деревней я погорячилась. Но можно было слетать куда-нибудь вдвоем, а потом вернуть меня в Питер. Зачем нужно было тащить в Москву? — складывает руки на груди и хмурит брови.
Бросаю на дочь внимательный взгляд, изучаю. Мне кажется, Марго слишком худая. И если это тоже проявление индивидуальности и намеренный отказ от еды, а не физиологическая особенность, то мне придется вмешаться, а значит, вступить в конфликт с Ольгой.
Ольга — хорошая мать, но слишком демократичная.
Я — хреновый отец, но чрезмерно консервативный.
Мы с Ольгой — два противоположных полюса и это единственный момент в моей жизни, который я не могу понять.
До сих пор я ломаю голову, как мы смогли когда-то сойтись, а потом и пожениться. Хотя второе как постфактум, когда у твоей девушки две полоски на тесте.
С Ольгой мы учились в одной группе на Юриспруденции. Четыре года мы знали только фамилии друг друга, а в октябре пятого курса вдруг ни с того ни с сего как-то закрутилось.
А раскрутилось летом, когда моя бывшая жена на защите диплома начала рожать.
Как стремительно у нас всё началось, так же стремительно и закончилось. Мы прожили в законном браке пять лет, а фактически наши отношения закончились сразу после рождения Риты.
Любил ли я Ольгу? Скорее был влюблен…До того, как она забеременела…А дальше была просто ответственность.