Потанцуй со мной
Шрифт:
Обнаженная, открытая, моя…
Думаю, на прелюдию времени достаточно, потому что внутри естество требует взять. И я возьму без остатка.
Хулиганка подтягивает гладкую ножку и берется за единственную оставшуюся на ней вещь — чертовы носки с тыквами.
— Носочки оставим, — отстраняю руку и охреневаю от своих мыслей. Детские яркие носки на ее стройных ножках возбуждают, как эфирный иланг-иланг.
Целую коленку, забрасывая ножку себе на плечо, провожу ладонью по внутренней части нежной кожи бедра. Чертыхаюсь
Хулиганка обнимает за шею и притягивает ближе, впивается настойчивым поцелуем и сдерживаться больше нет сил.
Чувствую, как напрягается ее тело, как тонкие пальцы впиваются в кожу, а зубы прикусывают мои губы до крови, когда погружаюсь, встречая упорное сопротивление.
— Костя… — выдыхают ее губы. Зажмуривается и стискивает в тонкую линию губы.
Я ни черта не понимаю, когда вижу скатившуюся слезу по щеке. Отстраняюсь и замираю.
Почему, блть, так трудно?
Какого хрена происходит?
— Не останавливайся, — шепчет сквозь слезы бунтарка.
А у меня тело простреливает острой болью, и я мечусь по ее лицу, чтобы понять, какого черта. Какого черта ей больно?
— Пожалуйста, пожалуйста… — плачет дуреха и сама толкается бедрами.
Да что, мать твою, происходит?
— Костя-я-я… Мм-м-м… — слышать свое имя с ее грешных губ словно ощущать тысячи горячих рук, ласкающих мое тело. Это окончательно срывает башку и отключает тормоза, когда под ее тихое «ай», наполняю собой…
— Почему не сказала? — я сижу на кровати и смотрю в темные шторы. Диссонанс ощущений зашкаливает. Я хотел получить долгожданный катарсис, а приобрёл целый вагон и тележку проблем на свою голую задницу.
Я — точно идиот, раз сразу не понял. Чувствовал, придурок, но чертова похоть застлала глаза, не позволяя увидеть…
Полный кретин.
«Да я и представить себе не мог, что она — ни разу и ни с кем», — оправдываю себя, как трусливая девчонка.
Просто… пф-ф-ф… Провожу рукой по волосам, зачёсывая пакли назад. Это ответственность… Это звездец, какая ответственность.
И я ее не потяну…
Оборачиваюсь назад и смотрю на голую спинку с проступившими позвонками. Худущая зараза. Сидит на другом конце кровати и смотрит в стену.
— Юль?
Оборачивается и улыбается, дурная… Ой, придурок, че натворил…
— А зачем? — пожимает плечами. — Чтобы вы еще полгода раздумывали? — ее переход на официоз вызывает приступ изжоги. Удивительная глупышка! Выкать мужику, который только что лишил тебя девственности может, наверное, только она. И это невероятно, как ей подходит.
— Ты заслуживаешь лучшего, а не… — замолкаю. Не быть оттрах** в номере отеля — слишком грубо, после всего того, что между нами произошло. Потому что, блть, не
— А если я не хочу лучшего? — бросается своими огненными янтарными стрелами.
— Ты не понимаешь.
Как? Как теперь мне натянуть чертовы трусы и свалить нахрен в закат? Эта девчонка рушит все мои стены, планы, устои… Она планомерно пришивает меня к себе.
Я слышу копошение и чувствую, как прогибается кровать. Миг, и ее руки оборачиваются вокруг живота, и теплая щечка касается моей напряженной спины.
Жмется, всеми своими молекулами вжимается в мое тело. Закрываю глаза и позволяю себе чувствовать.
— Это ты не понимаешь, — нежно касается губами лопатки. — Я люблю тебя, — осыпает мелкими обжигающими поцелуями кожу спины.
— Глупая, — качаю головой. — Это не любовь, слышишь? Тебе кажется. Так бывает, когда…
— Я люблю тебя, — кусает больно, мстит зараза. — Я знаю. Я чувствую это.
Наверное, я должен радоваться, узнав, что стал первым, но я нихера не рад. Если бы знал, между нами не произошло всего этого. Я переболел бы, пусть бы ломало, но оставил девчонке свободу: от себя, от ненужных ни ей, ни мне чувств и зависимостей. А теперь… В полной тишине маленькими пальчиками выводит буквы на моей спине: Л, Ю, Б, Л, Ю…
Что ж ты творишь, дуреха?
— Костя? — зовет меня тихо.
— М-м?
— Я тебя не отпущу.
— Я понял.
33. Константин
— Как себя чувствуешь? — удерживаю ладонь на ее затылке и ненавязчиво массирую шейку. Кожа под ладонью, как шелк, только нежнее. Можно было и не спрашивать о том, что и так видно по довольному выражению лица и хмельной глупой улыбке: Цыганка всю дорогу от отеля до ее дома орала во все горло песни своего плей-листа и смеялась точно накуренная, заставив опустить окна и ловить встречный ветер.
А сейчас она молчит и закатывает глаза от небрежной ласки. Ластится словно домашняя сытая кошка, вызывая во мне стихию диаметрально противоположных чувств: от осознания, что я — у нее первый, до — что мне теперь с этим делать. Хотя всё очевидно.
— Лучше всех! — мурлычет Юлька и тянется к мои губам.
Отстегиваю ремень безопасности, чтобы удобнее было податься вперед и притянуть девчонку ближе. Прощальный поцелуй выходит слишком откровенным, и я вновь чувствую желание, которое крепнет с каждым случайным стоном. Это какое-то безумное наваждение!
Она первая отрывается и смотрит хитро в глаза. Знает, как действует на меня, зараза, и нагло этим пользуется.
— Добилась своего, да? — откидываю голову назад и прикрываю глаза. Мне необходима пара секунд и несколько глубоких вдохов, чтобы привести себя в здравое состояние.