Поступь Повелителя
Шрифт:
— Вы своих королей можете хоть из ванны вытаскивать, а у меня — королева. Ей надо сделать прическу, нарядиться, построить нянек и все такое. Впрочем, если торопитесь, могу привести короля.
— Нет! — хором вскрикнули мистралийцы и метресса Морриган. А Шеллар дипломатично добавил:
— Лучше мы подождем. Подобные вопросы следует обсуждать с вменяемыми людьми.
День премьеры — это всегда маленький локальный конец света. Массовый психоз, безумная беготня, актеры трясутся и пьют валерьянку, ибо главный режиссер посулил изничтожить любого, кто посмеет снимать стресс иным, дедовским способом. Ученица режиссера, она же супруга Главного Злодея, мечется между мужем и наставником, пытаясь одновременно утешить обоих, и достигает абсолютно
За час до начала Главный Герой вдруг сообщает, что у него пропал голос. На нервной почве. Режиссер хватается за сердце и пьет валерьянку. Главная Героиня истерически орет, что она знала, она предвидела, что так будет! Что это все ее природное невезение! Что если ей даже и дадут главную роль хоть раз в жизни, обязательно случится какая-нибудь беда, чтобы она не смогла выступить!
Главный Злодей хватает Героя за камзол, приподнимает над полом и внушительно встряхивает, сопровождая сие действо цветистым монологом на двух языках. Режиссер и его ученица, забыв обо всем, восхищенно вслушиваются. Главная Героиня испуганно умолкает и тихонько плачет. Хореограф затыкает уши, арфистка из оркестра падает в обморок.
Главный Герой с перепугу вновь обретает утраченный голос, коим сообщает, что все пропало, так как он вышел из образа. Его антагонист был так убедителен, что Герой теперь опять его боится. Режиссер, который почти луну бился с этой проблемой, хватается за сердце и пьет валерьянку. Злодей машет рукой на впечатлительного Героя и начинает утешать Героиню, вкрадчиво воркуя что-то ей на ушко и обнимая за плечики. Жена обиженно сопит, но не решается вмешиваться в творческий процесс.
Почти успокоившуюся Героиню гримируют заново, Героя уводит режиссер для повторного «введения в образ». Три девочки из массовки, втайне ожидающие, что Героиня тоже потеряет голос или там, например, сломает ногу, оплакивают упущенный шанс.
Изнывающая ученица режиссера ненароком наступает на подол мантии Наставника Главного Героя, которая с громким треском рвется. Костюмер пьет валерьянку и тащит актера неизвестно куда для ремонта костюма.
Лучший Друг Главного Героя ни с того ни с сего вдруг начинает рвать на себе парик и кричать, что спектакль обязательно провалится, примета такая — если суфлер в зеленом, обязательно жди провала. Главный Злодей легонько стукает его по уху, объясняя, что верить в подобные глупости — недостойно настоящего барда. Суфлер пьет валерьянку и пытается объяснить, что его камзол вовсе не зеленый. Общими усилиями выясняется, что камзол суфлера действительно синий. Все хором орут на осветителя. Осветитель пьет валерьянку, а пострадавшего актера ведут успокаивать и подбирать другой парик. Этот мало того что изорван, так еще и не прикрывает распухшее ухо. Все оставляют в покое осветителя и орут на Злодея. Тот в ответ обкладывает возмущенную общественность в три этажа и предлагает кого-нибудь убить. Желающих не находится, так как Злодей опять невероятно убедителен, и даже бутафорский посох в его руках выглядит смертельно.
Жена целует Злодея с намерением утешить. Горячий мистралийский парень успешно утешается, пытается достойно ответить на поцелуй, и у него отваливается накладной клык. Все смотрят на виновницу, не решаясь что-либо произнести вслух, ибо страшатся кровожадного Злодея. Тем не менее несчастная женщина начинает истерически рыдать. Главный Злодей поит ее валерьянкой и всячески утешает, от чего у него отваливаются остальные клыки. Тяжко вздыхает и бежит к гримеру, предусмотрительно захватив с собой остатки валерьянки.
Возвращаются Главный Герой с режиссером. Первый забивается в самый тихий угол и усердно входит в образ, а второй начинает носиться по сцене и выяснять происхождение «этого подозрительного запаха». Из оркестровой ямы ощутимо несет воскурениями слимиса трехлепесткового. Судя по единодушному отрицанию, причастился весь оркестр, включая дирижера. Высказать свое возмущение режиссер не успевает, так как в зал начинают впускать зрителей, и приходится скрываться за кулисы.
Главный Злодей возвращается с новыми клыками и вдруг сообщает, что он
Режиссер, у которого уже нет сил на слова, молча протягивает ему текст и валерьянку…
Как ни странно, сама премьера прошла нормально, если не считать нескольких досадных мелочей. Маг, ответственный за спецэффекты, немного промахнулся и подпалил костюм Наставнику Героя, но пожилой опытный актер не запаниковал и успешно потушил мантию сам. Страшно подумать, что было бы, если б подпалили Героиню. Злодей все-таки опять где-то потерял клык, но успешно выкрутился, обогатив текст новой строкой насчет того, что зуб потерян в поединке. Героиня в одном месте забыла слова, но суфлер не дремал.
Словом, неприятности получились маленькие и дохленькие, публика их даже не заметила. Зато успех был грандиозным и оглушительным в прямом смысле слова — когда зал взорвался громом аплодисментов, Ольге на миг показалось, что началось землетрясение и здание сейчас рухнет. Тарьен и еще несколько дебютантов тоже невольно вздрогнули и втянули головы в плечи. Только блаженные лица старших товарищей удержали неопытную молодежь от глупых вопросов и попыток спрятаться.
— Да, — произнес маэстро Карлос, стараясь как можно незаметнее смахнуть непрошеную слезу. — Это успех, господа. Запомни этот звук, Ольга. Вот так, и никак иначе, должен заканчиваться спектакль.
Диего, который уже успел стянуть парик, отцепить полумаску с клыками и сунуть в рот сигару, хлопнул по плечу Тарьена, так что тот от неожиданности чуть не потерял равновесие, и предрек:
— Парень, готовься к славе. Завтра ты проснешься знаменитым.
— Это верно, — согласился маэстро Карлос. — Только ты напрасно так поторопился закуривать. Сейчас нам выходить на поклон — и, полагаю, не один раз, — а с сигарой в зубах ты будешь смотреться вульгарно, не говоря уж о запахе.
Диего хотел было сунуть дымящуюся сигару Ольге, но спохватился, вспомнив, что окуривать беременную супругу не подобает еще в большей мере, нежели публику. Он огляделся, высматривая еще кого-нибудь, кому не придется выходить на сцену, и заметил бухгалтера Лукаса, недавно заменившего шкодливую Зинь.
— Ну-ка подержи.
Непьющий и некурящий юноша с поистине королевской невозмутимостью принял в свои руки отчаянно смердящую сигару и, едва актеры во главе с маэстро направились на сцену, тоже весьма шустро куда-то направился. Ольга не стала уточнять, куда — лишь бы подальше от ее носа.
Как и предполагал опытный наставник, выходить им пришлось не раз и даже не пять, а после пяти Ольга сбилась, потому что ее отвлек король Мистралии. Его величество Орландо II в свойственной ему манере преодолел расстояние от своей ложи до сцены, нахально пролетев над восхищенным залом, сунул любимому наставнику букет с себя размером и во всеуслышание потребовал проявить хоть крупицу патриотизма и летом приехать в Мистралию на гастроли. После чего так же нагло и бесцеремонно удалился вместе с актерами за кулисы, где и остался. Ольга опасалась, что Диего огреет его этим самым букетом с воплем: «Я тебе что, дама — цветы мне совать?», но любимый супруг был настолько счастлив, что даже такое неподобающее поведение монарха не испортило ему настроение. Таким счастливым, сияющим и даже как будто светящимся изнутри Ольга его еще не видела. Не в переносном смысле — ей действительно на несколько мгновений почудился странный сверхъестественный свет, исходящий от улыбающегося Диего. Наверное, осветитель пошутил или просто переутомилась…