Поступь империи

Кузмичев Иван Иванович

– Очень приятно видеть вас, Василий Никитич у себя, надеюсь вы отобедаете с нами, все-таки труды моих поваров достойны того, чтобы быть как минимум опробованы,– с дружеской улыбкой спрашиваю Татищева.

– Конечно, ваше высочество…

Сразу же в залу внесли десяток блюд, за ними пару больших супниц и поднос с молодым поросенком, зажаренном в каком-то соусе… хм или не соусе, не знаю, не разбираюсь я в этом, так что как говорится, не судите строго люди. Во время завтрака, слово за слово удалось узнать, что присланный по моей давней просьбе участник Полтавской баталии со стороны государя. А не верных мне витязей родился как я и думал не так давно, а именно в апреле 1686 года в семье псковского

помещика, который в то время служил стольником при царском дворе. Конечно, про древность рода я его не спрашивал, но, глядя на его лицо, поневоле начинало казаться, что десяток благородных предков у Василия имеется точно. Вот собственно и все что мне удалось узнать о нем, однако это было не все, что хотел поведать мне царский посланник, да и мне не с руки при нем начинать разбираться в тех делах, которые на протяжении полугода остались без моего внимания. Так что, извинившись перед нашей компанией, мы вместе с Василием вышли во двор, где на его конце занимался десяток гвардейцев, увидев меня тут же отдавшие воинское приветствие, вытянувшись во фрунт подняв шпаги чуть выше колен. Ответив им, я прошел дальше, увлекая за собой отцовского посланца в сторону небольшого домика, где с легкой руки Ольги выросли кадушки с цветами и небольшими деревцами, само помещение отапливалось тремя печами, а в стенах зияли стеклянные витражи. Сами же кадушки стояли по сторонам узкой дорожки длинной в пару десятков метров, плавно заворачивающуюся в ровный овал, позволяя в случае нужды гулять в этом ботаническом саду сколько угодно времени.

– Ну что Василий, сказывай о том, что государь наш приказал тебе поведать мне.

– Как скажете ваше высочество,– улыбнулся он.

В следующие полчаса я узнал, что моя «слава» среди людей ищущих дополнительного покровителя облетела не только южные просторы Руси, но и залетела в западные районы, минуя Черноземье. С одной стороны сие конечно же хорошо, люди поневоле принимают меня в серьез, а с другой мне теперь предстоит ожидать много неприятностей со стороны тех людей, которые не желают изменения порядка сложившихся при нынешнем государе вещей, тот же Алексашка будет ой как против, если я возвышусь на столько, что государь приблизит меня к себе не только как сына, но и как полноправного приемника.

Так вот, как сказал мне Татищев, государь «простил» Августу альтранштадтскую измену и сразу же после Полтавы приказал русскому отряду прогнать вон из Польши шведские полки, ополовиненные политикой Карла, изможденные и лишенные нормального снабжения, шведы сразу же покинули пределы польских территорий, как только весть о русском отряде, увеличившемся в два раза по сравнению с прошлым годом дошла до них. Ну а польские магнаты сразу же поспешили провозгласить Станислава Лещинского низложенным и восстановили Августа на престоле.

– Истинную же цену польско-саксонскому союзнику наш государь знал очень хорошо,– сказал Василий оглядываясь по сторонам, словно высматривая следящих за нами шпионов.– Царь-батюшка при встрече с Августом спросил у него, где подаренная ему сабля, та самая рукоять которой, осыпана драгоценными камнями и которую он подарил некогда Августу, вступая в союз с ним. Август ответил, что забыл ее в Дрездене. «Ну, так вот я тебе дарю новую саблю!» сказал наш государь, отдавая ему ту же самую саблю, которую наши войска нашли на поле Полтавской битвы в личных вещах бежавшего Карла. Оказалось, что два года назад, заключая свой предательский договор с Карлом, Август подарил шведскому королю подарок нашего государя…

– Вот ведь пёсий выкормыш!– выругался я, не сдержавшись.– Как отреагировал на ложь «союзничка» его величество?

– Как говорил нам государь, предательское поведение Августа, он раскусил еще

в прошлом году, когда из-за него наша армия в Польше испытывала огромные трудности, находясь в отчаянном положении. И это не могло не быть оценено по достоинству его величеством. Однако из-за того, что сам Август нужен нам, государь решил сделать вид, что быль молодцу не в укор. Поэтому встреча трепетавшего Августа с царем оказалась любезной со стороны нашего царя-батюшки, и разговоры тоже велись самые учтивые.

Однако эта неприятная сцена не помешала Августу подослать к царю своего министра Флеминга, который пытался выпросить у Петра кое-что в пользу Польши из последних русских завоеваний в Прибалтике. Но из этого ровно ничего не вышло. Не для того наши солдаты выдержали такую долгую и тяжкую борьбу, чтобы, вытеснив шведов, допустить саксонских немцев или поляков к только что приобретенному морскому берегу. Как сказал сам государь «все мои союзники меня покинули в затруднении и предоставили меня моим собственным силам. Так вот теперь я хочу также оставить за собой и выгоды и хочу завоевать Лифляндию, чтобы соединить ее с Россией, а не за тем, чтобы уступить ее вашему королю или польской республике».

– Получается, что все-таки ни Саксонии, ни Польше ничего не перепадет из добытого от шведов русской кровью?– с облегчением спрашиваю посланца государя.

– Да, все остается у нас и никому завоеванных территорий наш царь не отдаст,– без улыбки ответил Василий.

– Ну а дальше что же? Как на счет наступательного договора, ведь не мог этот… не согласиться на новый договор?– спрашиваю его, уже зная ответ.

– Ха, польский король уже через три дня по прибытии государя нашего Петра Алексеевича согласился подписать новый наступательный и оборонительный договор Польши и Саксонии с Россией против Швеции.

Кроме того выяснилось, что помимо Августа к моему отцу со всех сторон съезжались разные поздравители. 7 октября в Торунь прибыл чрезвычайный посланник от датского короля – барон фон Ранцов с поздравлениями и желанием вступить в новый наступательный и оборонительный союз против Швеции. На следующий же день между фон Ранцем и министрами, бывшими в свите царя, были улажены статьи договора против шведов, почти сразу же ратифицированные в Копенгагене.

Так же навстречу государю, отплывшему по реке Висле из Торуня, поспешил самолично король прусский, который явился на царское судно недалеко от Мариенвердера. Там им удалось заключить между Россией и Пруссией оборонительный союз против Швеции. На наступательный союз Фридрих Вильгельм не решился.

– Спасибо тебе Василий, действительно интересную и важную весть мне привез, так что ежели у тебя нет дел больше, то прошу быть моим гостем,– с улыбкой сказал я царскому посланнику.

– Увы, ваше высочество, но я и так задержался, в этом чудесном граде, а ведь еще надо дела свои и государевы сделать, да к середине декабря обернуться,– поблагодарил меня Татищев.– И еще, государь наш батюшка повелел мне передать, чтобы вы прибыли вместе с полком «Русских витязей» к войскам, перед тем как будут проедены по улицам Москвы пленные шведы. Царь собирается включить их в общую колонну, отметить наравне с гвардейскими полками!

– Что ж спасибо еще раз, приказ батюшка закон…

Василий, попрощавшись еще раз, сразу же отправился к стойлу, где стоял привязанный жеребец, возле которого мельтешил юный конюх, сноровисто проверяющий подпругу и само седло. Постояв пару секунд, я развернулся и пошел к заждавшимся друзьям, мысленно прикидывая, чем заняться в первую очередь. Почему-то у меня сложилось такое впечатление, что проблем в губернии стало больше, чем до моего отъезда. Да и чего говорить, своя рубашка всегда ближе к телу, нежели служебная.