Поступь империи

Кузмичев Иван Иванович

А что самое бесстыдное и порочащее со стороны французских купцов есть, это то, что они порой торгуют под разными знаменами на приклад под малтинским, ливорненским, мавританским, и многими другими, да и честно сказать, ежели, где слышится про воровство между торговыми людьми – значит, обитают там французы.

Не стыдятся обманывать турок, французы и с монетами, привозят к ним сделанные у себя, тем самым рушат деньгу османскую, сии монеты, снижают ее цену.

Тем самым грабят французы турецкие места без войны и без бою,– грустно заметил старый дипломат, прикладываясь к бокалу с вином.

«А я то по простоте душевной думал, в

будущем с Людовиком «пообщаться», может, чего-нибудь интересное узнаю. А теперь уже и боязно смотреть то на него, глядишь, и он сам меня раскрутит, как Казанова восемнадцатилетнюю девственницу».

– Ответь мне еще на один вопрос, Петр Алексеевич. Вот ты все про французов говоришь, но неужели англичане никоим образом не обретаются в Порте?– спросил я посла.

– Про англичан могу сказать лишь, то, что Османская империя для них нужна как придаток, куда они свои товары привезти могут и с прибылью большой сбыть, а вывозят нужное им подешевле. А чтобы показать, как сильно нуждаются англичане в османах, могу сказать, что сам английский посол направлен от Левантийской компании, которая имеет довольно широкие полномочия от своей страны,– ответил мне старый дипломат.

Я уже хотел, было спросить дипломата о том, что для России лучше, по его мнению: война или мир с Османской империей, но Петр Алексеевич, после почти десятиминутной паузы, прерываемой хрустом жаренных крылышек птицы, сам заговорил.

– Знаете, ваше высочество, что, по-моему, разумению лучше для Руси-матушки?– спросил он меня и сам же ответил.– Мир нужен нам с османами. И я скажу вам, почему нам нужен мир, а не война…

Я приготовился слушать мысли одного из самых умных и начитанных людей России этого времени, не даром именно про Петра Толстого в последствии скажет один из историков: «Толстой искусством своим в политически делах, не менее единым разумом своим подкрепляющий Российский скипетр».

Да и на личном примере я смог убедиться в том, что Петр Алексеевич довольно-таки умный и грамотный человек, знающий цену себе и окружающим. Но все мои суждения о нем пока лишь только подкрепляются, и не до конца еще утвердились, так что все впереди.

Как бы то ни было, но именно от сего разговора я узнал, что русско-турецкая торговля была только в зачатке и полностью не могла себя реализовать. Да еще к тому же постоянно ставили палки в колеса европейские послы, стремящиеся направить основное русла русской торговли в Западную Европу, где, используя обстоятельства, связанные с войной со Швецией, можно было бы извлекать из нее наибольшие выгоды, и эти державы, естественно, противились появлению русских купцов на турецком рынке.

Сама же Османская империя очень активно использовала Черное море для торгового судоходства, в Стамбул везли товары со всех провинций империи, и как заметил Петр Алексеевич «ежели всего этого с Черного моря не будет, хотя бы один год, оголодает Стамбул».

Сама же Россия стремилась не только к миру, но и к развитию с османами торговли, ведь в связи с Северной войной русская торговля сократилась со странами Северной Европы. Но и Османская империя со своей стороны была заинтересована в торговле с нами, поскольку никаких мехов они достать сами не могли, да и московский скорняжный товар в великой чести у турок. Вот только при всех плюсах с обеих сторон торговля шла ни шатко, ни валко…

…На протяжении всего путешествия до Царьграда я много узнал нового для себя об Османской империи, о наших с

ней отношениях, но многое по-прежнему остается закрытым для меня той ширмой, которую чаще всего именуют государственная тайна.

Эти мысли никак не желали испаряться и исчезать, так и, норовя «всплыть» в самый неподходящий момент. Вот и сейчас, стоя на корме, я в сотый раз задумался о том, что как бы ни был открыт со мной посол, он все равно много чего утаил от меня. Одни его оговорки во время пьяной беседы чего стоят. Хотя ладно, Бог с ним, сами разберемся! Или попробуем хотя бы это сделать.

На горизонте медленно поднималось солнце, подсвечивая далекие очертания величественного города, который не раз брали русские вои, и на ворота которого повесил свой щит Великий князь Олег!

Глава 2

16 июня 1709 года от Р.Х.

Левобережная Украина. Полтава.

Три дня назад корпус генерал-майора Третьяка прибыл в расположение основной армии, успевшей прибыть к осажденной Полтаве раньше, чем шведы смогли ее взять. Несмотря на то, что большая часть регулярных войск была переброшена на границу со Швецией и ее захваченным областям на Балтийском море, почти сорок тысяч солдат замерли на левом берегу Ворсклы, а если прибавить к ним подошедший корпус генерал-майора, то получалось явно больше сорока тысяч.

На сегодня запланирован военный совет у государя, на котором почти двухнедельное ожидание войска могло, наконец, закончится.

Рано утром гонцы Петра понеслись ко всем значимым военачальникам, созывая их на предстоящий совет. В течение десяти минут все генералы были оповещены, сразу же, направившись в расположение шатра государя.

– Ну, что господа офицеры вы мне скажите по диспозиции шведа?– задал свой первый вопрос царь, вытаскивая трубку изо рта.

Посередине большого походного шатра стоял огромный стол, на котором раскинулась карта ближайших земель, возле которой застыли чуть больше полутора десятков высших офицеров. Рядом стоял большой планшет, идея которого пришлась сильно по душе Петру.

– Государь, шведы стоят там же где и были перед началом осады Полтавы, они даже свой лагерь толком не обустроили, больше надеясь на успех осады города,– ответил генерал Брюс, получивший донесение от одного из посланных конных разъездов.

– А по подробнее? Укажи на карте, может, какие полки куда-нибудь сдвинулись или вовсе ушли?– попросил ответившего генерала Петр.

Отвечавший, молодой генерал-майор с орлиным носом и голубыми глазами, уверенно подошел к столу и, посмотрев на позиции шведов, слегка пододвинул пару фигурок на карте, а потом, немного подумав, сместил с основных позиций передние линии шведов, уводя их ближе к тылам, вперед же выдвинул четыре конных полка.

– Что ж, с диспозицией противника мы вроде бы как разобрались. Но у нас нет одного важного и необходимого действа!– трубный глас Петра заставил высших офицеров опустить свои глаза, все же не всякий мог выдержать созерцание постоянно мельтешащую фигуру царя, который к тому же находясь в возбужденном состоянии, постоянно забываясь, срываясь на ор.

– У нас нет войск на том берегу, чтобы совершить переправу,– продолжил царь.

– Значит необходимо послать туда чуть ниже по течению один из корпусов и пусть он в случае нужды закроет на время от противника наших солдат,– подал идею князь Шереметьев.