Постскриптум

Anzholik

Меня имеют на столе. У стола. На полу. У стены. Укладывают на кровать и битых полчаса трахают в рот, буквально прочищая горло. Мне кончают на лицо, на спину, в глотку. В меня. И мне так хочется спросить: не робот ли он, потому что ежедневно кончать от трех до пяти раз для мужика выматывающе. Да и для женщины тоже, если уж честно. Но понимание, что это курортный роман, который не будет иметь продолжения, подстегивает на повторение. Потому что скоро все исчезнет, и я снова буду одна, с изнывающим по прикосновениям телом.

С вопросом предохранения мы разобрались

наутро после первой ночи. Микель оказался бесплоден. И даже показал мне днем свежие справки об отсутствии венерической дряни и подтверждение собственных слов о невозможности иметь детей. Успокоил и расслабил. Но мне стало его безумно жаль, особенно после рассказанной им истории о неудавшейся попытке создать новую ячейку общества. Потому что девушка таки захотела ребенка и нашла с кем его сделать, бросив этого идеального парня. Дура, да и только. Но я не берусь судить никого из них. Потому что… Потому что сама наворотила дел, и жизнь превратилась в мыльный сериал.

И все так хорошо. Даже более чем хорошо. Особенно светящиеся глаза самого дорогого человечка на свете. Но тоска порой сквозит внутри. Приглушенная новыми ощущениями и эмоциями. Но… Сквозит сука упрямо. И Микель не панацея, он словно обезболивающее. Наркотическое и имеющее определенное время действия. А жаль. Потому что избавиться от Леши, намертво поселившегося внутри, стало идеей фикс.

Глава 15

Просыпаться со знанием, что завтра придется уезжать из этого райского места, грустно. Настроение вмиг становится странно ностальгирующим и хочется сделать ТАК много… но времени настолько мало, что вряд ли удастся воплотить хотя бы часть. А жаль.

Ильюша вскакивает ни свет ни заря. Тащит меня на пляж, с удовольствием роется в мягком теплом песке, подолгу плещется в воде и делает очередную тысячу фото. После же мы несколько часов шатаемся по разным магазинчикам и покупаем с собой в дорогу кучу фруктов, смешных мелких игрушек, магнитиков и прочей фигни. Конечно же, приобретаем футболки с надписью Тайланд. Чтобы навсегда запомнить это прекрасное место. И сын, упорствуя, отвоевывает право купить и папе такую же майку. Потому что его нет с нами, но он хочет, чтобы и отец помнил этот отдых. Потому что кто его знает, окажемся ли мы здесь снова.

После обеда привычно к Микелю, чтобы молча наслаждаться сильными руками. Как-то задумчиво… Слишком задумчиво. Лежать и ловить каждое ощущение. Кайфовать даже от боли. Купаться во взгляде и упиваться массажем, потому что вряд ли в ближайшее время я что-либо подобное переживу.

Признаюсь. Я к нему привыкла. И пусть глубоко внутрь мы друг друга не пускали, зная, что все временно и с моим отъездом закончится, становится вдруг чуток тоскливо. Потому что я буду скучать. Определенно буду. И очень сильно. Наверное, будет и он. Если судить по поведению.

Обычно у него помимо меня были клиенты до самого вечера, но сегодня он отправляется с нами в номер. Помогает со сборами, а после ведет ужинать в ресторан. Шикарный, красивый и красочный, как

и все это место. Где ребенок съедает огромное количество разного десерта и фруктов. А я наслаждаюсь вкусно приготовленными блюдами и упорно отказываюсь от вина, чтобы помнить в деталях каждое мгновение. И что спорить-то, безусловно, мне бы хотелось попробовать дорогой алкоголь. Но… Моя чертова особенность организма все испортит и сотрет эти прекрасные моменты из памяти навсегда. Что недопустимо. Абсолютно точно недопустимо.

После ужина посещаем в который раз аттракционы. И хотя обычно Микель старался при Илье не трогать меня с каким-либо подтекстом, сегодня он то и дело держит меня за руку. Крепко. Обнимает горячо, прижимая мою спину к своей груди, и мимолетно срывает поцелуи, едва представляется возможность. А сынуля как заводной носится вокруг, снова щелкает своим планшетом, запечатлевая даже наши объятия, сцепленные руки и странные долгие взгляды. Ему нравится мое состояние, ему нравится португалец, а меня это утешает, потому что есть шанс, что, возможно, я когда-нибудь найду себе мужчину и смогу снова создать подобие семьи. Или не просто подобие. Но главное — без Алексеева и тирании.

Уставшие. Чуток опечаленные. Одной ногой в дороге, отправляемся с наступлением темноты обратно в отель. Заваливаемся нашей дружной компанией в номер. А после просмотра нескольких мультиков укладываю ребенка в постель и не знаю, что делать дальше.

Следовать привычному распорядку и падать в кровать с Микелем практически сразу не хочется. А вот максимально продлить проведенное время вместе ОЧЕНЬ.

Успев раздеться и накинуть на себя только тонкий халат на голое тело, возвращаюсь в свою часть номера, где в одних лишь джинсах сидит босой и расслабленный иностранец, который что-то во мне таки сумел изменить за этот промежуток времени. Не слишком много, но и немало. Но мне кажется, что вряд ли я по возвращении буду прежней. Вряд ли…

— О чем задумалась, сладкая? — Прилипшее ко мне намертво слово звучит с его губ как лучший из комплиментов. Вызывает легкую улыбку и каплю удовольствия на кончике языка, которое вместе со слюной опускается глубже в мое тело.

— Не поверишь. — Присаживаюсь к нему на бедра, заставляя откинуться на спину, свесив ноги с кровати. Вижу вопросительно приподнятую красивую бровь. — О тебе, — решаю не мучить и отвечаю сразу же.

— Уже скучаешь? — усмехается. Самодовольный тип, чтоб его. — Перестань. Радуйся тому, что было, а не грусти о том, чего не будет.

— Да ты философ. — Не удержавшись, склоняюсь над ним и сама целую мягкие податливые губы. Мне вопиюще хочется нежности. Его всего. Долго. Медленно. Чтобы растянуть и запомнить все. Каждую ответную дрожь, каждый поцелуй и касание рук, ног, кончиков пальцев… языка, губ. Впитать его взгляд. Втянуть в себя кислород, которым он дышит. И это так на меня непохоже. И желание столь непривычное. Но…

Вот никогда не думала о том, что я все же немного, самую малость, но романтик. И сейчас эта крошечная сторона моей души жаждет быть наполненной. Незамедлительно.