Postscript

Ахерн Сесилия

– Ну, тогда она смухлюет! – восклицает он. – Весь смысл в том, чтобы выманить ее отсюда и чтобы она пораскинула мозгами. – Он снова разражается кашлем.

– А оставь свои ответы у Холли, – советует Джой. – Если Рита забуксует, она сможет ей позвонить.

Меня подташнивает. Сердце колотится. Я здесь только на час, на один час, не больше. Скажи им об этом, Холли, скажи им.

– Холли, вы станете хранительницей наших заметок, ладно? – Берт отдает мне честь. – Когда мы уйдем на войну.

Нет,

такого я не планировала. Я убедила себя, что посижу с ними часок, послушаю, что они надумали насчет писем, дам несколько советов, а потом исчезну из их жизни. Я не хочу вкладываться. Если бы Джерри советовался с кем-то, когда писал письма, я бы потом, после всего, замучила бы этого человека вопросами. Я бы хотела знать все, выпытывала бы каждую подробность – как они общались втайне от меня. Помню, я почти пригласила к себе на Рождество Барбару из турагентства, пыталась втянуть ее в свою жизнь, пока не спохватилась, какой груз на нее вешаю. Она уже рассказала мне все, что могла. Я выжала ее досуха, снова и снова умоляя поделиться тем, что было для нее простым эпизодом.

И вот эти чужие мне люди сидят и планируют, как я возьму на себя роль посредника, когда их не станет. Они умрут, и совет, который я им дала, будет влиять на жизнь их родных чем дальше, тем больше. Нет, надо идти, пока я не натворила тут дел, пока еще не поздно. Я должна следовать своему плану. Я здесь, чтобы сказать им «нет».

– Ох, смотрите-ка, – говорит Джой, выливая из чайника остатки в свою чашку так, что льется через край и в блюдце натекает лужица. – Чай закончился. Холли, вам не трудно?

Как во сне беру заварочный чайник и, переступив через собаку, выхожу из оранжереи. Пока вода закипает, я, стоя рядом, размышляю, как бы выбраться из этого кошмара. Чувствую себя словно в западне и уже паникую. Дверь кухни открывается: какой-то мужчина на пороге вытирает ноги о коврик и входит. Я открываю рот, чтобы его поприветствовать.

– О, – говорит он, – здравствуйте. Вы, верно, из книжного клуба?

– Д-да, из книжного, – запинаюсь я, ставлю чайник на стол и вытираю руки о джинсы.

– Я Джо, муж Джой.

– Меня зовут Холли.

Он пожимает мне руку и пристально на меня смотрит:

– А вы выглядите… хорошо… Холли.

– Уж куда лучше! – смеюсь я и только потом понимаю, о чем он. По идее, он не должен знать, что скрывается за мифическим книжным клубом. Но то, что его участники нездоровы, Джо определенно заметил.

– Рад это слышать.

– На самом деле я как раз собралась уходить, – говорю я. – Просто хотела долить чайник. Опаздываю на встречу. Насчет работы. Я уже дважды ее отменяла и теперь точно не могу перенести, – плету я.

– Что ж, бегите, важные встречи пропускать не стоит. Я сам заварю чай.

– Спасибо. – Я протягиваю ему чайник. – Вас не затруднит передать остальным мои извинения за то, что мне пришлось уйти?

– Ни в коем

случае, – говорит он.

Я пячусь к входной двери. Можно смотаться прямо сейчас. Но что-то в движениях Джо заставляет меня остановиться и присмотреться к нему.

Он открывает один шкаф, потом другой. Чешет в затылке.

– Чай, значит, да? – бормочет он, выдвигая ящик. Опять чешет. – Что-то я не уверен…

Я возвращаюсь, дотягиваюсь до того шкафчика, что над чайником, и обнаруживаю там нужную коробку.

– Вот он.

– Ах, вот оно где, – вздыхает Джо, задвигая нижний ящик с кастрюлями и сковородками. – Чай у нас всегда заваривает Джой. Наверно, им нужна сахарница. – И снова открывает ящик за ящиком. Оглядывается на меня. – Бегите же! Не хватало еще опоздать!

Я распахиваю ту же дверцу. Сахарница рядом с чаем.

– Нашлась.

Он резко поворачивается и сбивает вазу с цветами. Схватив посудное полотенце, я тороплюсь на выручку и вытираю им воду, после чего полотенце годится только в стирку.

– Где тут у вас стиральная машина?

– О, пожалуй… – неуверенно оглядывается Джо.

Я открываю деревянный шкаф рядом с посудомойкой и обнаруживаю стиральную машину.

– Ага, вот и она, – констатирует Джо. – Слушайте, вы ориентируетесь лучше меня. Правду сказать, здесь все делает Джой, – виновато признается он, как будто я сама не догадалась бы. – Всегда говорит, что я без нее пропаду.

Похоже, это старая, затертая присказка, но, надо сказать, теперь она исполнена смысла. Та жизнь с Джой, к которой он привык, идет к концу. Это правда.

– Как она справляется? – спрашиваю я. – По виду, настроена вполне позитивно.

– Джой всегда оптимистка, во всяком случае при других, но сейчас ей труднее. Был период, когда ничего не менялось, стояло на месте. Мы думали, так оно и будет, но потом что-то сдвинулось – и она стала сдавать.

– Сочувствую, – говорю я. – Вам обоим.

Джо, пожевав губами, кивает.

– Но зато я знаю, где молоко! – торжествует он и рывком открывает дверцу.

Оттуда вываливается щетка на длинной ручке.

Мы оба хохочем.

– Вы бы уже бежали, а? – спохватывается он. – А то останетесь без работы.

– Да ладно, – вздохнув про себя, я поднимаю щетку. Желание спасаться рассосалось. – Работа подождет.

Вернувшись со свежезаваренным чаем, я вижу, что Берт иссяк. Энергия, которой неведомое мне лекарство зарядило его на час, исчерпалась, теперь он без сил. Словно предвидя это, за ним приезжает сиделка.

– Обсудим подробности на следующей встрече, ладно? – Берт постукивает пальцем по носу, призывая хранить секрет, но выглядит это очень наивно. Кивком он указывает на сиделку, которая разговаривает с Джо в коридоре. При каждом движении его подбородок дрожит. – Но только не у меня дома, чтобы Рита не заподозрила.