Постоялец
Шрифт:
Стеклобитова. Правильно сделал. Пусть сам хлопочет, раз так уверен, что это надо. Делать ему все равно нечего. Пусть хлопочет. Не ко времени он нам на голову свалился. И твоя мать, как на грех, его на постой к нам поставила. Не подождала, не посоветовалась. Вообще, я тебе должна сказать, Дарья Ивановна за последнее время очень переменилась. Куда-то по вечерам уходит, с кем-то завела сомнительное знакомство... Представляешь, сегодня мне заявила, что мы ее не ценим, что она может устроиться в Доме ветеранов.
Стеклобитов. Я тоже заметил, что она как-то по-иному стала на все
Стеклобитова. Я заходила в ресторан. Заказала на завтра, на семь вечера, столик на четверых. Ты окончательно договорился с этим твоим Коржуковым? Он будет с женой?
Стеклобитов. Сказал, что придет с женой. Будь с ней полюбезнее. Она, имей в виду, штучка. Мужем вертят как хочет. Самолюбива и своенравна.
Стеклобитова. Ты действительно рассчитываешь на это назначение?
Стеклобитов. Если бы не рассчитывал, я бы их не приглашал.
Стеклобитова. А что тебе даст новая должность?
Стеклобитов. Многое, многое даст. Главный эксперт - это то, на что я давно рассчитывал.
Стеклобитова. Ты тогда вопрос поставь, чтобы и меня с собой за границу брать. Другие ездят, жен с собой берут...
Стеклобитов. Не спеши. Сперва надо оклематься, а там уж и оглядимся, что к чему. А кофе пить к нам домой заедем.
Стеклобитова. Ума не приложу, что с постояльцем делать?
Стеклобитов. Ничего. Представим как есть: бывший школьный учитель приехал навестить своего бывшего ученика. Заслуженный педагог, депутат, ну и все такое прочее. Даже красиво! Демократично!
Стеклобитова. Только бы он не завел при них разговор про это убийство.
Стеклобитов. Не заведет. А деловую беседу мы в кабинет перенесем. За кофе.
Стеклобитова уходит.
(Один, про себя). Учитель и ученики - "Али-Баба и сорок разбойников"... Списать чужое сочинение - "Горе от ума"... Вот тебе и Петя-Петушок... А в результате - мокрое дело.
Затемнение
СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ
На кухне. Овсянников и Дарья Ивановна пьют чай,
беседуют.
Овсянников. Вот вам и вся история, Дарья Ивановна! Ему бы медаль "За отвагу" на грудь, а его - за решетку. За что, спрашивается? За то, что он один, безоружный с тремя подонками схватился? Я не оговорился. Именно с подонками. Не такие ли, как они, бесчинствуют сегодня в парижском метро, в городах Италии и Америки?
Дарья Ивановна. И он вам так ничего и не присоветовал?
Овсянников. Это, сказал, не по моей части. Был бы, говорит, депутатом, может, и помог бы... Да и то вряд ли... я так думаю. Мне так кажется...
Дарья Ивановна (после паузы). Не скрою от вас, Архип Архипович, не скрою... как он на Леокадии женился, так другим человеком стал. Какая-то черствость в нем появилась. Иной раз смотрю на него, слушаю его речи, а сама думаю: мой ли это Антошка? Вот вроде и люблю я их, и не обижают они меня, и ссоримся редко, а все как-то не лежит у меня душа под одной крышей с ними
Овсянников. У вас ведь никого, кроме них, нет?
Дарья Ивановна (не отвечая на вопрос). Стало быть, разговор у вас с Антоном не получился?
Овсянников. Выходит, что так. Не получился.
Дарья Ивановна (не сразу). Есть у меня один человек, Архип Архипович, с которым можно было бы посоветоваться.
Овсянников. Кто такой?
Дарья Ивановна. Мой знакомый. Ваших лет. Отзывчивый человек. И ордена имеет.
Овсянников. Где работает?
Дарья Ивановна. Сейчас на пенсии. А работал, как я поняла, по инженерной части. Старый член партии. Если желаете, я вас с ним завтра познакомлю. Я как раз завтра обещалась к нему зайти, по дому ему помочь. Один он живет...
Овсянников. Не откажусь от предложения. Мне бы сейчас за любой кончик веревочки зацепиться, может, что и вытащу...
Дарья Ивановна. Вот вы говорите, что у меня, кроме сына с невесткой да внука, никого из близких нет...
Овсянников. Я полагал...
Дарья Ивановна (откровенно). А я вам скажу - есть!
Овсянников. Кто же?
Дарья Ивановна. Да вот этот самый человек. И опять же, не скрою от вас, Архип Архипович, решила я свою жизнь менять. О личной жизни задумалась. И вам первому в этом признаюсь. Много лет мы с вами знакомы, понимаем друг друга... Со стороны, может, и смешно это: старуха, и вдруг какая-то личная жизнь ей померещилась! Чего тебе еще, старая, надо? Сыта, обута, одета, есть крыша над головой. Живи себе, смотри по вечерам телевизор, лепи пельмени, прибирай квартиру, ублажай невестку, белье в прачечную готовь, внука вовремя корми, душой за него болей... Ан нет! Мне скоро семьдесят, а я о личной жизни задумалась. А что такое эта самая личная жизнь? Я так думаю: это когда человек от своей жизни удовлетворение имеет, когда он чувствует, что он кому-то не только как рабочая сила нужен. Ваше мнение, Архип Архипович?
Овсянников (не сразу). Пожалуй, можно согласиться. И что же вы решили, если не секрет?
Дарья Ивановна. Какой уж тут секрет? Решила я свою жизнь с жизнью другого человека соединить и дожить ее рядом с этим человеком.
Овсянников. Решительный шаг, Дарья Ивановна! Впрочем, говорят, что, если судьба стучится к тебе в дверь, не делай вид, что тебя нет дома.
Дарья Ивановна. Вот к нему-то завтра мы с вами и зайдем. Познакомлю я вас с ним. Зовут его Мефодий Калистратович! Мефодий Калистратович Косовороткин! Русский человек!
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
СЦЕНА ПЯТАЯ
Кабинет драматурга. Ночь. За письменным столом,
освещенным настольной лампой под зеленым абажуром,
драматург печатает на пишущей машинке. Перечитав
написанное, он вносит в рукопись поправки, задумывается,
затем комкает лист и бросает его в корзину для бумаг.
Так повторяется несколько раз. Устало вздохнув,
драматург выходит из-за стола, закуривает и опускается в
кресло. Лицо его затемнено. Большая пауза. Вступает