Посторонние
Шрифт:
Последней каплей стал жуткий, из ряда вон выходящий случай…
Весной и летом я любила помогать маме по саду. Общение с цветами доставляло мне радость. Эти безмолвные творения природы были столь совершенными и прекрасными, что заставляли меня забыть о собственном несовершенстве. Подаренным на день рождения фотоаппаратом я делала снимки цветов и бутонов, а после изучала их, размышляя, как бы еще выгоднее преподнести тот, или иной цветок.
В один из подобных дней, окопав кустик розы, и опрыскав листву от вредителей, я залюбовалась «королевой сада». Старая кустовая роза в тот
И мне пришла в голову мысль: почему бы ни украсить розами спальню? С таким запахом никаких духов не нужно! Я вооружилась секатором и принялась за дело. «Один, второй», – считала я, складывая ветки на траву…
И вдруг мою руку зажало в капкан! Я дёрнулась, и позади увидела Артёма. Он стоял, точно бык на корриде, раздувая ноздри от гнева.
– Ты что? – испугалась я.
Но он в ответ только крепче сжал моё запястье, выхватил секатор и бросил на траву.
– Ты какого хрена делаешь, сука? – прошипел он мне в лицо.
– Что? Что я делаю? – я попятилась, но ощутила сзади колючие ветви.
– Тебе кто разрешил этот куст трогать? – процедил он, приблизившись настолько, что мне пришлось выгнуть спину. Глаза его так бешено сверкали, а хватка на моём запястье становилась все крепче. Казалось, еще немного и он сломает мне руку!
– Мне… больно, Артём! – жалобно заскулила я.
– А ему, ему, сука, не больно, думаешь? – он сдавил пальцами моё лицо и силой повернул его в сторону лежащих на траве роз.
– Я… только хотела три штучки, – пропищала я, второй рукой отталкивая его.
Не тут-то было!
– Ты хотела? – его ладонь переместилась и сдавила мне горло, – А хочешь, я тебе палец отрежу? И повешу у себя над кроватью?
Из глаз брызнули слёзы, от обиды и боли. Рука на моем горле сжималась с каждым сказанным словом…
Вдруг из окна кухни выглянула мама, чтобы позвать нас обедать.
– Ещё раз тронешь кустарник, я тебя землёй накормлю, поняла? – он встряхнул меня и отпустил так резко, что я, потеряв равновесие, шлёпнулась на траву.
Тем временем братец поднял секатор и, добавив к букету еще одну розу, понёс цветы на кухню.
– Теть Мила, – обратился он к моей матери, – а это вам!
Он протянул ей букет, и мама от неожиданности чуть не выронила из рук тарелку с супом.
– Боже, Тёмочка! – она всплеснула руками и захлопотала, подыскивая достойную вазу.
Войдя на кухню, я застала трогательную сцену.
– Смотри, какой галантный кавалер наш Артёмка, – сказала мама, даже не замечая моих слез.
Глава 31
После того случая, в саду, я впервые почувствовал себя виноватым. Нинка притихла и редко появлялась за столом, стараясь есть в одиночку.
– Видимо, влюбилась, – предположила тетя Мила.
Я-то знал истинную причину! Но не решался заговорить первым. Пожалуй, стоило извиниться… Но я не умел!
Однажды, столкнувшись с ней в дверях ванной комнаты, я заметил краем глаза синяк на шее – дело моих рук.
А ведь, и вправду, хотел придушить! В меня точно бес вселился! Мне померещилось,
Как-то раз, перед сном, я решил заскочить в туалет. Дверь была не заперта. Я открыл её и замер на месте…
Лампы не горели, на полочке стояли две свечи. Тёплый мягкий свет погружал комнату в полумрак, добавляя ей таинственности. Мне показалось, что я попал в зазеркалье. В воздухе витал аромат каких-то ягод, цветов…
А в ванной, в облаке белой пены, лежала Нинка. Глаза закрыты, в ушах – наушники. Она не видела и не слышала меня. А я стоял и не мог пошевелиться!
По тонкой шее вниз скользила капелька воды, волосы мягкими локонами обрамляли лицо, где-то чуть влажные от пара. Руки, тонкие и почти такие же белые, как сама ванна, лежали вдоль бортиков. Пена прикрывала нижнюю часть тела, но оставляла открытой грудь. Маленькие бугорки, погружённые в воду на две трети, маняще выглядывали наружу, бесстыдно выставляя напоказ твердые розовые соски.
А там, ниже, под водой, в тёплой неге жемчужной пены, нежился ее плоский живот, бедра, и колени, что поочерёдно появлялись и снова исчезали…
Зачарованный этим зрелищем, я ощутил прилив крови и немедленную потребность освободиться. Хотелось подойти, рывком выдернуть её тонкое хрустальное тело из воды! А после скользкую, еще горячую после ванной, такую ароматную, любить… любить… любить, до потери сознания.
Я также тихо вышел, притворив за собой двери.
С того дня, ублажая себя, я представлял не каких-то местных красоток, не кинодив. Каждый раз меня заставлял кончить только один образ. Её, Нинкин!
Глава 32
Не сказать, чтобы я стала бояться. Меня одолевали разные чувства. Если еще накануне я была готова заключить мировую, то теперь, ни о каком мире речи быть не могло. Но и мстить не хотелось! Хотелось просто дистанцироваться, отгородиться от него хотя бы дверью спальни.
«Всего лишь год», – думала я, когда становилось совсем плохо.
Машка приезжала всё реже. Мама отныне переметнулась на сторону врага. А Динка… Я стала замечать в её поведении странные перемены. Она как будто обозлилась на меня за что-то. И на все попытки выяснить причину, уклончиво сворачивала тему. Её отец попал под сокращение, и теперь был вынужден колесить по городу до самой ночи, подбирая кого попало. Когда я совершенно искренне предложила поинтересоваться у дяди Вадика насчёт вакансий в его компании, Динка злобно бросила:
– Обойдёмся!
Зато, у меня оставалось много времени на учёбу. Потому из разряда троечниц я вдруг перекочевала в категорию отличниц. Кажется, внешнему виду моё одиночество также пошло на пользу. О том свидетельствовало внимание парней. Особенно, одного из них, старшеклассника Ромки…
авидный во всех отношениях претендент, спортсмен и душа компании, отчего-то изменил своим вкусам, и обратил внимание на девчонку не своего круга. И я всерьёз подумывала над тем, чтобы ответить ему взаимностью!