Поставьте на черное
Шрифт:
– Неужто рукописи присылают? – удивился я.
Мне-то казалось, что такая практика давно отмерла. Нынешний автор – вроде Жилина, все учитывает: ты – мне, я – тебе. Почте не доверяет, предпочитает оказию, курьеров и т.п.
– Присылают, – заверил меня Искандеров. – У «Тетриса» самотек большой. Рассказы шлю стихи, переводы… Кое-что неплохого качества. Если вы мне не верите…
– Что вы, верю, Игорь Алекперович, – нетерпеливо сказал я. – Итак, я слушаю внимательно. Мы остановились на моей версии, вами изложенной. Кто-то, оскорбившись, хочет отомстить…
– Повторяю,
– Так-так, – поощрил я Искандерова. – Продолжайте, Игорь Алекперович.
– Кроме того, – вновь усмехнулся Искандеров. – Московским авторам мы предпочитаем всем платить. Аванс плюс роялти. Чтобы не делали «Тетрису» в столице антирекламу.
– Боюсь, без рекламации все-таки не обойдется, – сказал я. – Есть вот такой поэт, Новицкий…
– Перед Владленом я виноват, – легко согласился Искандеров. – Никуда не денешься. Вы с ним разговаривали? Он на меня обиделся, да? Я как раз собрался расплатиться с ним, когда началась вся эта катавасия… Слушайте, Штерн, деньги у меня пока есть. Я-то сижу в норе, но, может, вы передадите?
– Поздновато, – я покачал головой. – Новицкий сейчас в реанимации, и неизвестно, выкарабкается ли. Его опять ограбили.
Я не стал делиться с Искандеровым своими подозрениями по поводу этого странноватого происшествия, чтобы лишний раз не напугать издателя новыми подозрениями. Чем меньше люди знают, тем спокойнее живут на свете. Одного меня тянет знать побольше всяких неприятных вещей. Словно Джордано Бруно какого.
– Жалко старика, – слегка погрустнел Игорь Алекперович. – Это все Алла виновата, насоветовала! Надо было не ворота ставить, а колючку пустить по всему периметру. И напряжение врубить вольт на триста восемьдесят. А я ему говорил… – Чувствовалось, милого Гарика Искандерова куда больше взволновало не столько самочувствие ограбленного поэта, сколько собственные давешние советы, которым поэт не внял.
Для приличия я выдержал паузу-подождал, не будет ли угодно Игорю Алекперовичу еще поговорить о бедном поэте. Однако соучредителю «Тетриса» не было угодно. Издатели, как и частные детективы, – люди вполне бессердечные.
Чтобы покончить с версией об авторе-мстителе, я осведомился, не виноват ли Искандеров заодно и перед неким Ляховым. Игорь Алекперович весьма энергично объявил мне, что у некоего Ляхова к издательству не должно быть никаких претензий. Аванс тот получил, но роялти ему не скоро светит. Не раскупается книжечка. Сам Искандеров вообще жалеет, что «Вопли и овцы» были изданы. Понадеялись на отблеск былой популярности создателя «Тяжелого пара», да промахнулись. Про махинации в районной избирательной комиссии сегодня может с интересом читать лишь ненормальный. Остальные-то знают: мухлюют наверху.
– Мухлюют? – переспросил
– Точно так, – откликнулся издатель Искандеров и для верности пристукнул пальцами по полизанному магазину лежащего на столе РПК. – В нашем государстве – да чтобы не мухлевали? глядите на эти думские рожи! Какой нормальный человек по своей воле стал бы их выбирать?…
Я вспомнил мрачное предсказаньице комментатора с «Эха столицы» – что мы еще добровольно изберем в президенты клетчатого типа, – однако не стал вести политических дискуссий. У нас тут частный детектив, а не политический триллер.
– Раз уж речь зашла о государстве, – сказал я. – У «Тетриса», случаем, не было с ним каких-нибудь разногласий?
– В каком это смысле? – настороженно поинтересовался Игорь Алекперович. – Предварительная цензура у нас отменена, и год у нас пока еще не тридцать седьмой…
Я оценил иронию своего собеседника.
– Нет, я не об этом, – уточнил я. – Не было ли к вам каких-либо приватных претензий со стороны госбезопасности, Службы ПБ, УО или РУ? Мало ли какие бывают оказии…
Я нарочно поместил ведомство генерал-полковника Сухарева в середину списка и теперь ждал реакции.
– Спаси аллах! – замахал руками Игорь Алекперович. – Нигде и никогда! Мы против властей не бунтуем, как сказал классик.
Не похоже было, что соучредитель «Тетриса» решил мне соврать. Отмахивался и отнекивался он прямо-таки истово. И на лице его читалась полная непричастность к делам тайных и явных спецслужб.
– Пусть так, – согласился я. – Закроем эту тему. Откроем другую. У государства, что ни говори, есть и приятные для издательств стороны…
Искандеров понял меня мгновенно.
– Да-а, госзаказ… – мечтательно протянул он. – Такие деньги можно прокрутить, федеральная программа, учебники, всякая агитлитература. Нам, господин Штерн, от пирога ни разу не доставалось, все другие расхватывали…
– Значит, ни разу? – осведомился я. Игорь Алекперович с нескрываемым интересом уставился на меня.
– У вас что, другие сведения? – жадно спросил он. – Нам хотят что-то дать?
«Несколько дней назад, – подумал я, – у меня была твердая уверенность, что так оно и есть. Аккурат после разговора с генерал-полковником и до беседы с господином Гринюком». Теперь-то я догадывался, что вся история с изданием президентских мемуаров в «Тетрисе» – блеф. Я не понимал причины блефа, однако это, как говорится, совсем другая история.
– Увы, – огорчил я Искандерова. – Вопрос у меня, так сказать, абстрактный. Сослагательное наклонение.
– Ответ же мой будет конкретный, – сказал Игорь Алекперович. – Нет, ни разу. Мы и близко не стояли. Потому мы крутим рулетку тут, а не там – госкредиты на всем готовеньком.
Господин Искандеров очень вовремя напомнил мне, в каком заведении протекает наш непринужденный разговор. Отнюдь не в издательстве.
– Игорь Алекперовяч, – осторожно проговорил я. – Как я уже сказал, точные цифры вашего баланса меня ни капельки не интересуют. Но вы сами сейчас кто: соучредитель издательства или по-прежнему хозяин казино «Вишенка»?