Посредники
Шрифт:
В этих снах на Джейкобе не было светящегося покрова — Никс видел его на свадьбе подросшей дочери Нив, которая в сновидениях походила на убитую девушку из сквота. На шее у нее была белая лента, а в руках букет из бледно-голубых цветов душистого горошка.
— Чувак, она помогает мне заснуть, — пробормотал Никс. — Ты же знаешь, как мне трудно засыпать.
Финн вытащил из кармана фланелевой рубашки носовой платок и высморкался.
— Тогда пей отвар из ромашки, — посоветовал он.
Никс рассмеялся.
— Нет, чувак, я серьезно. «Пыльца» — это гадость. Это, конечно, не самая жесткая дрянь, но ты привел сюда Блика,
Никс покачал головой.
— Братан, «пыльца» не вреднее экседрина. [12]
Хотя на этот счет Никс не мог ничего знать наверняка. «Пыльца» действовала на него иначе, чем на всех прочих, — намного сильнее и притом совсем по-другому. От нее мир как будто замедлялся, при этом одновременно ускоряясь, сама окружающая реальность начинала искривляться — это было самое точное описание, которое он мог дать. Никс не знал, как еще объяснить это, и ни с кем не делился своими ощущениями.
12
Экседрин — смесь аспирина, кофеина и парацетамола.
Тем не менее вопрос все еще оставался без ответа. Почему он связался с этим практически неизвестным дерьмом? Явно не случайно в последние два года «пыльца» стала распространяться на вечеринках Западного побережья, хоть и не так активно, как на Восточном. «Нет, нет, чувак, это не „ангельская пыль“. [13] Абсолютно другое. Привыкания не вызывает. Просто балдеешь, и все. Помогает лучше учиться. Ловишь офигительный кайф. Девчонки его обожают. Похоже на эмбиен, [14] только сонливости не чувствуешь». Примерно так это рекламировалось, но всю эту чушь Никс уже слышал и о других наркотиках.
13
«Ангельская пыль» — фенциклидин, синтетический наркотический препарат, употребляющийся в качестве психостимулятора и галлюциногена для поднятия физической и психологической активности, снимающий болевой порог, вызывающий бессонницу и т. д.
14
Эмбиен — седативное средство.
Впрочем, Никс хотел от «пыльцы» не просто кайфа. Под ее воздействием сияние вокруг людей казалось ему не таким резким и даже вполне естественным. Он даже мог как-то влиять на ореолы, хотя сознательно ничего для этого не делал. И эти передышки нужны были ему опять и опять, потому что его «дар» возвращался и мучил все сильнее — словно наказывая за попытку расслабиться.
Но объяснить все это Финну было невозможно.
Обладатель дредов закашлялся и протянул Никсу две стеклянные электролампы:
— Подержи.
Начало лета выдалось сырым, и все ребята в сквоте ходили простуженные — за исключением Никса, который ни разу в жизни не болел, по крайней мере, сколько мог припомнить. Иногда он задумывался, увидит ли сияние вокруг себя самого, когда пробьет его час, или хотя бы собственная смерть к нему явится, не предупреждая заранее.
— Я просто хочу сказать, что ты привел сюда Блика, а копы вскоре возьмутся
Никс покрутил в пальцах лампы и кивнул.
— К тому же сезон сбора ягод на носу, дружище. Ты же знаешь, как я его жду.
Никс рассмеялся.
— Я понял, чувак.
— Я и не сомневался.
И в этот самый момент кусты позади них шевельнулись, и из зарослей высунулась светловолосая голова.
— Братья мои!
Никс глянул на Финна и вопросительно двинул плечами; тот покачал головой.
— Блик! — приветствовал гостя Никс и протянул ему руку.
По-прежнему сидя на пеньке, Финн разглядывал мускулистого, гладко выбритого парня, одетого в штаны цвета хаки и ярко-красную флисовую куртку, который стоял посреди поляны, широко раскинув руки в стороны. Его прямые светлые волосы, уже начавшие редеть, были коротко подстрижены, а в ушах блестели маленькие серебряные колечки.
— О, прекрасное лоно природы!
— Да брось, чувак. Это тебе не Йосемитская долина, [15] — заметил Финн.
— Финн Тервиллигер! — Блик выгнул бровь и натянуто улыбнулся. — Как всегда, в прекрасном расположении духа! Как развиваются твои отношения с Эвелин? Доступа к телу все еще нет?
15
Йосемитская долина — долина реки Йосемит-Крик, на западном склоне Сьерра-Невада. Всемирно известная живописная долина ледникового происхождения. Место туристического паломничества.
Финн прищурился, но промолчал.
— Я видел ее вчера в «Кракатау», и она была… — Блик остановился, вглядываясь в зелень. — Ну, как бы тебе это сказать? Она вроде бы очень взволновалась при виде меня. Думаю, я начинаю ей нравиться — сам по себе, а не потому, что я даю ей то, к чему она привыкла.
Блик снова улыбнулся и наклонил голову, стряхивая несколько сосновых иголок с куртки.
— А она хорошенькая, эта Эвелин. — Он замолчал опять. — Даже с «дорожками» на венах.
— Заткни пасть, Блик, — прорычал Никс.
— Конечно, — рассмеялся тот. — Это было грубо. И все потому, что Финн отчего-то не любит меня, и я ничего не могу с этим поделать.
Блик сделал шаг по направлению к Финну, который не сводил глаз с приемника.
— Финн, я всего лишь мелкий торговец наркотиками. Некоторым из нас приходится подобным образом зарабатывать себе на жизнь, чтобы платить за колледж. Не всем ведь повезло родиться с двойной фамилией, снабженной порядковым номером, типа Файнеас Тервиллигер… который? Четвертый? Пятый? Не всем так повезло, как тем, кого пинками выгнали из частной подготовительной школы после того, как в их необразование угрохали шестьдесят штук баксов.
Финн посмотрел на Никса и покачал головой:
— Понял, что я имел в виду? Вот что ты притащил в наш сквот, и конца этому безобразию не будет.
— Успокойся, братишка. Я уже ухожу.
Блик вытащил из кармана свернутый пакетик с пластиковой застежкой и кинул его Никсу.
— Вот твои пилюльки, друг мой. Плати доктору тридцатку.
Никс удивленно воззрился на него.
— На прошлой неделе было двадцать.
— С недавних пор товар стал в дефиците.