Послушай мое сердце
Шрифт:
Динозавра, к примеру, не любила, чтобы ее гладили по голове, а предпочитала нежное почесывание под мягким, пульсирующим горлом. Когда Приска с ней разговаривала, она наклоняла голову набок, чтобы лучше слышать. Еще она умела спускаться по лестнице. Она разработала свой собственный метод: подползала к краю ступеньки и свешивалась вниз, оценивая ее высоту; потом ложилась так, чтобы тело наполовину лежало на ступеньке, а наполовину висело в воздухе, и начинала раскачиваться, незаметно продвигаясь вперед. Последний толчок она рассчитывала так, чтобы приземлиться на нижнюю ступеньку в правильном
Естественно, подняться наверх она не могла. Так что она просто ложилась у подножия лестницы, вытягивала голову и терпеливо ждала, пока кто-нибудь не поднимет ее наверх.
Кроме того, она была очень ловкой для черепахи: если она падала на спину, то могла, если, конечно, это не был натертый до блеска скользкий пол, сама встать обратно на лапы. Она начинала раскачиваться с боку на бок, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, пока ее лапы не коснутся земли. В этот момент ей достаточно было выступа, камешка, неровности почвы, щелки между плиткой. Динозавра вставляла туда свой коготь для опоры, собирала все силы и, используя лапу как рычаг, отталкивалась и переворачивалась.
Если у нее не получалось с первого раза, она без устали повторяла все сначала во второй, третий, четвертый, пятый раз, пока не добивалась чего хотела. Непоседа Приска завидовала ее терпению и воле. Она бы так ни за что не смогла.
Динозавра к тому же была созданием добрым и незлопамятным. Сколько раз Приска, охваченная злым духом, который заставляет обижать слабых, совала ей в ноздрю волос, чтоб она чихала… Динозавра втягивала голову в панцирь и обижалась. Но стоило только ее погладить или предложить ей земляники, как она тут же забывала о проступке хозяйки.
Динозавра обожала землянику. Едва заслышав ее запах, она впадала в такое неистовство, что мчалась к прекрасной красной ягоде с невероятной скоростью.
Дядя Казимиро рассказал Элизе легенду о быстром Ахилле, который, соревнуясь в беге с черепахой, не смог ее обогнать.
— Наверняка рядом с финишем рос кустик земляники! — заметила Приска.
Динозавра обожала и земляничное мороженое. Но Приска заметила, что разумнее не потакать этому ее капризу, потому что мороженое (любое, даже сливочное) действовало на черепаху так же, как сильное волнение. Стоило ей с жадностью проглотить даже самую капельку мороженого, четверть чайной ложечки, протянутой на кончике пальца, как Динозавра тут же высовывала хвост и выпускала Ниагарский водопад.
Не то чтобы она потом плохо себя чувствовала или это приводило к каким-то неприятным последствиям. А вот у Приски неприятности были: перепачканные тетрадки, если это случалось на письменном столе; грязная одежда, лужа на полу, да такая большая, что приходилось звать на помощь Инес с тряпкой (потому что Антония, которая на самом деле отвечала за уборку, рассердилась бы или, того хуже, наказала Динозавру).
Глава восьмая,
в которой Динозавра, снабженная часовым механизмом, становится орудием возмездия
В начале недели
Мороженое ей приносила Розальба, то, вкусное, из кондитерской Манна. Она, как обычно, не платила за него, а записывала на счет. Задачей Приски было скормить его Динозавре, а потом удерживать черепаху на подстеленных старых газетах, пока полностью не завершится (довольно молниеносный) процесс пищеварения.
Элизе, вооруженной хронометром (они стащили его на время у дяди Леопольдо), поручались подсчеты. Она должна была записывать на листке бумаги: А) количество мороженого, скормленного черепахе; В) время между поглощением мороженого и его выходом обратно; С) количество и консистенцию какашек, которые выходили с другой стороны панциря.
Они провели много экспериментов и установили, что пищеварительная система Динозавры работает весьма регулярно. Соотношения между величинами А, В и С можно было контролировать с точностью до секунды и миллиграмма. И, конечно, меняя значение А, можно было менять, сколько заблагорассудится, значение С. Величина В всегда оставалась постоянной; точнее, если увеличить количество мороженого, время сокращалось, но незначительно.
— Отлично! — воскликнула Приска, когда убедилась, что очередной эксперимент прошел удачно. — Ну если и на этот раз не наступит кровавая расправа, я перейду в среднюю школу «Благоговение».
Утром в четверг учительница вошла в класс в новом платье. В первый раз в жизни девочки увидели ее не в сером. Она надела зеленое шелковое платье с красным и голубым узором, сходила в парикмахерскую, и пурпурная помада блестела еще ярче, чем обычно.
У девочек тоже были выстиранные и выглаженные форменные платья, белоснежные воротнички и розовые ленты в голубой горошек, безукоризненно повязанные и взбитые, с подрезанными как ласточкин хвост кончиками.
Поскольку инспектор должен был прийти только после большой перемены, первые уроки учительница Сфорца, пытаясь сдержать собственное волнение и волнение учениц, вела как обычно. Перекличка, молитва, гигиенический контроль, несколько слов о том, что не надо бояться и отвечать следует вежливо и четко. Потом она достала журнал и методичку и в последний раз их проверила. Поскольку они были по-прежнему идеальны, довольная учительница начала спрашивать и пересаживать девочек, сажая подальше тех, кто отвечал неуверенно.
Тем временем было уже без четверти одиннадцать. Звонок на перемену должен прозвенеть в половину двенадцатого.
Синьора Сфорца уже предупредила, что в этот день она не выйдет из класса на перемене — вдруг инспектор придет пораньше — и девочки тоже должны остаться. Подумаешь, каких-то десять минут. Если кому-то очень нужно, пусть лучше выйдет сейчас, потому что потом до часу об этом не может быть и речи.
Пока учительница терпеливо повторяла с Звевой Лопез «Пегую лошадку» Джованни Пасколи, Элиза выудила из портфеля хронометр дяди Леопольдо, листок с таблицей величин А, В и С и прошептала: