Послушай мое сердце

Питцорно Бьянка

И на этот раз ее реплика натолкнула Звеву на коварную мысль. Звева была вне себя от злости из-за того, что «враги» не реагировали на издевательства ее шайки. Она никак не могла взять в толк, почему Приска, которая обычно поддавалась на любую провокацию и тут же лезла в драку, сейчас только улыбается с видом превосходства.

— Скоро Рождество! Не ссорьтесь! Нужно любить друг друга! — увещевала Эмилия.

Звева больно щипала ее и шипела:

— Может, ты заткнешься, дура несчастная?

Двадцатого декабря учительница спросила:

— Кто из

вас хочет прийти в школу после обеда помогать мне заворачивать подарки для бедных?

Поднялось много рук, в том числе рука Аделаиде.

Учительница выбрала трех Подлиз: Эстер, Алессандру и Звеву, которая вызвалась помогать, чтобы осуществить свой план. Они были заняты до самого вечера, так что Звева пропустила ежедневный визит в «Детский рай» и не заметила, что кукла и пантера исчезли из витрины. Это выглядело странно. Обычно все игрушки, проданы они или нет, красовались в витрине до полудня 24-го, чтобы она не пустела, пока последние запоздавшие покупатели не сделают свой выбор.

У синьора Лопеза была привычка покупать подарки поздно вечером 24-го, поэтому он тоже не заметил, что в городе появился кто-то, способный увести такие дорогие игрушки прямо у него из-под носа.

Глава седьмая,

в которой мы присутствуем при вручении даров

И вот настало утро 21-го. Ученицы 4 «Г» заходили в класс группками и бросали исподтишка любопытные взгляды на два стула рядом с учительским столом, на которых до вчерашнего дня стояли две коробки. Никто не заметил, что Приска и Элиза кроме портфелей тащили две большие сумки.

Коробок уже не было. Вместо них лежали два свертка, завернутые в грубую желтую бумагу, как в лавке мясника, и перевязанные бечевкой. Никакой цветной ленты, еловой шишки или стеклянного шарика.

— Они не слишком перетрудились… — заметила вполголоса Марчелла Озио.

А Эмилия Дамиани спросила у Алессандры:

— Вы потратили весь день на то, чтобы состряпать два таких уродских свертка?

— Ты, как всегда, ничего не понимаешь! — ответила Алессандра. — Главное было не сделать свертки, а разделить подарки поровну, чтобы все куклы не оказались в одном свертке, а лошадки в другом. И одежду надо было разделить. Пара чулок — направо, пара — налево… Знаешь, нехорошо выбирать себе любимчиков из бедных. Это немилосердно!

— А еще учительница велела нам выкинуть совсем старье, — добавила Эстер, — хотя, по-моему, и оно бы отлично сошло.

— Тихо! Что за разговорчики? Все по местам, — это вошла в класс синьора Сфорца. В мгновение ока наступила тишина.

Учительница провела урок как ни в чем ни бывало, не обращая внимания на прикованные к сверткам взгляды девочек. Потом дала задание на каникулы, в том числе сочинение «Мои размышления перед вертепом».

Наконец где-то за полчаса до звонка она торжественно объявила:

— Вот и настала пора даров! Реповик! Гудзон! Встаньте и поблагодарите своих одноклассниц. Эти прекрасные подарки — для вас.

Девочки встали, удивленная Аделаиде с улыбкой

до ушей и насупленная Иоланда.

— Ну же, вперед! Подойдите сюда! — скомандовала учительница.

Они послушались и подошли к сверткам.

— Еще минуточку внимания! — сказала синьора Сфорца. — Ваша одноклассница Рената Голинелли прочтет для вас стихотворение, которое я лично сочинила специально по этому случаю.

Рената вышла к доске, встала по стойке смирно, уставилась в точку над головой учительницы и стала вдохновенно декламировать:

В яслях на соломе младенец лежит, От холода бедный лежит и дрожит. Но ослик и вол тут же рядом встают, Дыханием теплым его обдают. Несут пастухи Иисусу дары, Они так щедры, они так добры. И каждый из нас может им подражать И бедным ребятам подарки собрать!

Произнося последнюю строчку, она показала пальцем на Аделаиде и Иоланду. Когда она закончила, учительница сказала:

— Ну вот, а теперь можете взять подарки, каждой — по свертку. Но сделайте одолжение, не разворачивайте их, пока не дойдете до дома, а то нести будет неудобно.

Но не успели девочки взять свертки, подняла руку Приска:

— Я тоже хочу рассказать стихотворение про Рождество.

(Это не входило в их план; идея пришла ей в голову, пока она слушала Ренатины глупости.)

— У нас не осталось времени, — сказала учительница, — вот-вот прозвенит звонок. И вообще, при чем тут ты, ты же не принесла ни одного подарка?

— Я принесла, — сказала Приска, вытаскивая из-под парты огромный сверток, завернутый в красную бумагу с золотым узором, и, не дожидаясь разрешения, скороговоркой прочитала:

Пастухи ушли давно, Есть подарки все равно. На верблюдах три царя Привезли их для тебя!

Она сделала знак Элизе и Розальбе, которые подтащили к учительскому столу другой сверток, сверкающий серебряными нитями.

— Для Иоланды… и для Аделаиде! — сказала Элиза. С пожеланиями счастливого Рождества от нас! — она обняла и поцеловала девочек, Приска и Розальба повторили за ней.

Глава восьмая,

в которой дым коромыслом

От удивления все так и сидели с раскрытыми ртами. Кто-то из Кроликов робко зааплодировал, но учительница остановила их свирепым взглядом. Подлизы и Притворщицы были совсем сбиты с толку. С одной стороны, им было страшно любопытно. С другой — всем их щедрым подаркам из коробок для бедных грош цена по сравнению с этими красивыми свертками «трех царей».

— Подумаешь, красивая бумага. Посмотрим еще, что там внутри, — язвительно заметила Эстер Панаро.